Другая улица

Потому как я человек, а ты свинья и такая уж у тебя судьба, тетка, – в конце концов у человека на столе оказываться. Худющая, правда, ну да на войне особо не привередничаешь, всяко хватило бы, чтобы супец сварганить на весь взвод…»

Посожалевши мысленно, что не получилось именно так, пошел я дальше. И бац! Что-то не то. Режьте меня, не то!

А вот оно что не то… Семенила эта хавронья от меня метрах примерно в пятидесяти, вот только что. И вдруг – вдруг! – смотрю я, а меж нами уж метров пятнадцать, не более. Понимаете? Вот только что она – далеко, и вдруг – хлоп! – почти рядом. Неправильно как-то. Не бывает так. Воля ваша, не бывает. Березнячок негустой, но и не редкий, это с какой же скоростью она в секунду должна была рвануть так, чтобы чуть ли не рядом оказаться?

И вот тут-то у меня… Даже не знаю, как объяснить. Засвербило что-то. Словами не растолкуешь, а что-то тут неправильно. Очень даже неправильно. Не могут так свиньи. Да и не знаю, кто может.

Остановился я, смотрю на нее. И она стоит, на меня пялится. И чем дальше, тем больше свербит во мне что-то, все меньше она мне нравится, тварь такая…

Вообще, свинья как свинья, разве только худющая, поджарая, как собака борзой породы. Пятачок там свинячий, уши висят, хвост крючком, все, как полагается. Перевидал я свиней.

И тем не менее что-то с ней не то. Вот не знаю, как объяснить, но стоит она не по-свинячьи, по-другому как-то стоит, не так, в чем разница, не могу словами выразить. Не так стоит – и все тут! И цвет у нее не обычный свинский. Свиньи, конечно, случаются самой разной масти, но все равно, такой я раньше не видел. Вы опарышей видели, когда они кучей копошатся? Ну вот. Дело не в том, что они черви, а в том, что цвет у них какой-то такой поганенький. Вот соберешься на рыбалку, накопаешь дождевых червей, комком они у тебя в банке ворочаются, но почему-то никакого отвращения не вызывают, хоть и черви. А опарыш… Им брезгуешь. Вот так примерно, если поломать голову да подобрать слова.

Так что цвет у этой хавроньи именно такой вот противный, бледный в легкую желтизну, больше всего смахивающий даже не на кучу опарышей, а на здоровенный гнойный волдырь: вот именно он такой, бело-желтый, противного колера… Так и кажется, ткни эту хавронью посильнее, хоть сапогом, хоть веткой, и из нее гноища брызнет. Неприятно.

И глаза у нее… Будто не обычные свиные буркалы, а что-то другое. Опять-таки не объяснишь словами, но смотрит она мне в самые зрачки неправильно как-то. Будто и не свиные глаза. А чьи – вот так c xoдy и не поймешь.

Стоим мы так друг против друга, в гляделки играем. Таращится, сволочь, исподлобья с таким видом, словно сейчас захохочет – ну вот почему-то такое впечатление.

И вы знаете… Хохот не хохот, но что-то такое не вполне даже и свинское она испускает: этак поскуливает, хлюпает, хныкает.