Другая улица

Но с кем же мне воевать, если война кончилась? С Японией у нас договор… С Турцией, может? Еще в Восточной Пруссии кружили слухи, что после победы над Германией товарищ Сталин объявит войну Турции: за пособничество Германии и за проливы, чтобы наш Черноморский флот не сидел в Черном море, как в консервной банке. Были такие разговоры…

– А что за тряпка? – спросил я.

Мокей пожал плечами:

– Вот тут уж я тебе не скажу. Потому что сам не вижу. Одно знаю: вовремя испугаешься белой тряпки – вернешься живой…

– А вот кстати, – у меня, как частенько с пьяными случается, мысль моментально перескочила с одного на другое. – Я, когда ехал, километрах в десяти от деревни видел прямо-таки великанскую змеюку. Длиной, пожалуй что, с телеграфный столб. На солнышке, гадина, грелась. Это – что?

Все опять переглянулись – но на сей раз, как мне показалось, прямо-таки со скукой.

– Да это ты полоза видел, – сказал Корнеич. – Хватило ума тишком обойти, как я понимаю? Ну и правильно. Когда он не в настроении, и задавить может очень даже свободно. Хотя у него раз на раз не приходится…

Вот тут они мне и порассказали! По их выходило, что Великий Полоз из бажовских сказов – не писательская выдумка, а самое что ни на есть доподлинное животное. Не так уж их много обитает в здешних местах, но и не так уж мало. Есть полоз наподобие змеи, есть – наподобие ящера. Человеком он, конечно, оборачиваться не умеет, но что касаемо иных волшебных свойств…

Тут у них начался жаркий, явно не первый раз случавшийся спор. Корнеич стоял на том, что полоз – самая обыкновенная змея, только огромная. И ничего в ней нет волшебного, разве что след, говорят, бывает ядовитый. Двое пожилых держались другой точки зрения: что полоз, хотя человеком и не оборачивается, все же умеет отводить золотую жилу, прятать от людей. Особенно когда они, наткнувшись на золотишко, переругаются и передерутся. И вообще, говорили они, полоза убивать нельзя. Убьешь одного – другие той же ночью приползут в деревню и скот у хозяина удушат, и самого задавят. Корнеич им возразил, что сам знал мужика, который, так уж ему удачно сложилось, убил полоза лопатой, отхватил голову – и ничего с ним потом не было, и со скотом тоже. На что ему ответили: значит, мужик что-то такое знал…

Один Мокеич не встревал, сидел да слушал.

– А на самом деле как? – спросил я его, не вытерпев.

Он только улыбнулся:

– А как на самом деле – не всегда и знаешь…

Долго спорили, до хрипоты. Я помалкивал. В том, что полоз – не сказочный дракон, а натуральная огромная змея, я теперь не сомневался, и мне этого вполне хватало. Потом, далеко за полночь, отвели меня на ночлег, и не соврал Корнеич – хозяюшка той хаты… В общем, долго я ее вспоминал.

Больше я в тех местах никогда не был.