Другая сторона. Том-15. Беглец

— Господин, мы потеряли связь с платформой сто шестнадцать! — доложил Ноколосу офицер-помощник. — Это уже четвертая платформа с начала путешествия!

— Потери в пределах ожидаемого, Ральярд, — спокойно произнес Ноколос. — Четыре платформы — это меньше пяти процентов. Наше путешествие идет значительно лучше, чем я ожидал.

— Вы правы, господин, — кивнул помощник. — Но потери… гм… все равно внушительные.

— Потери неизбежны. Радуйся, что их так мало. В прошлую Гонку мы потеряли пятнадцать процентов наших войск еще до высадки!

— Но с тех пор Желтокрылые Фениксы стали великой школой!

— Верно, мы многого достигли. Особенно крыло господина Гоена, к которому мы все имеем честь принадлежать…

— А какие у вас ожидания от гонки, господин? — спросил Ральярд, с интересом посмотрев на босса.

— Ожидания? Зачем тебе их знать? Разве ты не веришь в нашу школу? — поднял бровь Ноколос.

— Верю, конечно, но Большая Гонка — это Большая Гонка, а вы — мой командир. Поэтому мне интересны ваши ощущения. И цели тоже. Например, господин Гоен сказал, что главное — обойти другие ветви Желтокрылых Фениксов. Показать лучший результат, чем они. Не знаю, получится ли у нас…

Надо сказать, что отношения между членами школы Желтокрылого Феникса были скорее строго-формальным, чем панибратскими, однако Ральярд слишком давно работал с господином Ноколосом. Друзьями они не были — господин Ноколос вообще не имел близких друзей, разве что своего соотечественника господина Гоена. Однако за сотни лет знакомства отношения между Ноколосом и Ральярдом стали довольно доверительными. Собственно, сложно проработать века бок о бок с другим разумным и постоянно ему кланяться. Они же не в кластере! Внутри школы обращение «господин» было скорее признаком хорошего тона, чем подобострастием."

"Поэтому Ральярд рассчитывал на честный ответ.

Тем более, они сейчас не в Первом Радиусе, где не всегда приветствовалась откровенность, и где считалось неуместным расспрашивать босса о планах. Но здесь… в центре океана тьмы, посреди боевой миссии отношения неизбежно становились более неформальными. Хотя про вежливость Ральярд все же не забывал — за долгие годы этикет стал неотъемлемой частью его характера…

Это свободные за языком не следили из-за чего, кстати, частенько страдали, думая, что в Первом Радиусе порядки такие же, как и в их кластерах. Но нет! Это на родине адепты могли грубить посторонним. Особенно адепты равного уровня. А все потому, что почти любой коснувшийся теоретически мог добраться до вершины — то есть до конца двенадцатого уровня.

Однако в Радиусах пропасть между разумными увеличивалась. Тем более, если один был свободным, а другой — членом великой школы. А то, что ты сюда добрался — ничего не значило.