Другая семья

Пойдем-ка, присядем в сторонке…

Сели на скамью в больничном вестибюле, Галина Никитична произнесла со вздохом, не глядя на него:

– Так и не решил ничего, значит… Ни богу свечка ни черту кочерга. Все скачешь, как заяц… Ни вашим ни нашим. Ни своей семье не впрок, ни моей Катюхе. Разводиться будешь иль нет, прямо скажи?

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы, Галина Никитична. Вы же не судья, а я не ответчик. Мы с Катей сами как-нибудь разберемся.

– Вот именно, что как-нибудь… Стало быть, никак. Так и будешь ей голову морочить, пока не надоест.

– Я еще раз вам говорю – это наше дело. Мы сами разберемся.

– Ой, да ну тебя… Ты будто не слышишь меня, ей-богу. Хоть говори, хоть нет… И Катька тоже из-за тебя злобится на меня…

– Из-за меня? За что?

– Ну, что я матери твоей тогда позвонила… Сквозь зубы со мной разговаривает или вовсе молчит. Говорит, уйдет от меня, квартиру снимет… А я что? Я, раз виновата, то и помалкиваю. Конечно, не позволю я ей никакую квартиру снимать, еще чего! Как она без меня обойдется, одна-то? И ты тоже хорош… Нет чтоб отговорить ее рожать! Куда она одна – с ребенком?

– Она не одна…

– Ага, щас! Не одна! От тебя пользы как от козла молока! Денег-то хоть ей даешь, нет?

– Да. Конечно.

– Ну, хоть это хорошо… С паршивой овцы, как говорится…

Он подобрался, чтобы как-то оградить себя от потока хамства, но не успел ничего сказать – Галина Никитична опередила его:

– Да ты не серчай на меня, милок, не серчай! Это досада во мне говорит, пойми! Обида за дочь… И ей тоже скажи, чтобы на меня не серчала! Она тебя послушает… Видано ли дело, на мать из-за мужика злиться! Мужиков много, а мать одна! Я ведь тоже переживаю, что у меня с дочерью такой разлад пошел… А все из-за тебя, окаянного! А тебе все нипочем, и вины своей не чуешь! Ведь так?

– Я ни в чем перед вами не виноват, Галина Никитична. Я не заставлял вас моей матери звонить, правда? Мне кажется, наоборот, это я должен быть на вас обижен.

– Это почему еще?

– Потому что вы бесцеремонно вторгаетесь в мою жизнь. Ну зачем вы матери моей позвонили, с какой такой целью, объясните?

– Ну, позвонила и позвонила… Убудет от нее, что ли? Между прочим, она такая же бабушка будет твоей дочке, как и я…

– Да уж… Странная у вас логика. Даже не знаю, что сказать.

– А ты и не говори ничего… Просто махни рукой, да и все. И не сердись на меня, ради бога. И Катьке скажи, чтобы на меня не сердилась. Скажи, а?

– Хорошо, Галина Никитична. Скажу, – произнес он со вздохом.

– И ты меня прости, чего уж… Да, наделала я делов, признаю.