Другая правда. Том 1

Применительно к нашей с вами сегодняшней ситуации это выглядит примерно так: вы хотите написать художественное произведение, вы уверены, что у вас есть талант и вы сможете создать нечто интересное и необычное, но вы боитесь, что вас в лучшем случае просто не заметят, а в худшем — оголтело раскритикуют и забросают гнилыми помидорами. Вы пытаетесь всеми силами этого избежать. Если просто не заметят, то это еще можно пережить, вы давно привыкли к тому, что вас не замечают, так что нормально. Но если начнут критиковать и насмехаться, это для вас превратится в катастрофу. У вас есть профессия, которую вы не особенно любите, но в которой у вас все отлично получается: пишете вы быстро, перо легкое, стиль своеобразный и яркий. Что вы на меня так смотрите? Я читала некоторые ваши материалы в интернете, да-да, не удивляйтесь, потратила полчаса на то, чтобы лучше узнать вас. Вы хотите уйти с работы, где вас ценят и гарантированно не будут критиковать, и заняться делом, которое нравится больше, но чревато сильными негативными эмоциями и психологическими травмами. И вы пытаетесь скрестить бульдога с носорогом: выжать из прежней профессии всё, что можно, чтобы из этих выжимок насобирать соломки, которую вы подстелете себе при переходе в художественную литературу. Именно для этого вам и нужна правда о деле Сокольникова. А вовсе не потому, что вы такой безумно принципиальный правдоискатель.

Петр мучительно покраснел и отвел глаза. Настя прекрасно его понимала. Ох, как понимала! Еще живы были воспоминания…"

"— В краткой формулировке ваши настоящие мысли звучат примерно так: «Я умный и талантливый, но все кругом идиоты, никто ничего не понимает, и меня самого никто не понимает, меня никто не может оценить по достоинству, но мне ужасно не хочется, чтобы меня публично ругали, я даже не выношу, когда мне делают обыкновенные спокойные замечания. Поэтому я постараюсь выкрутиться так, чтобы и волки оказались сытыми, и овцы целыми. Я буду делать вид, будто соглашаюсь с этой старой курицей Каменской и старпером Климановым, которые давно уже выжили из ума и вообще на ладан дышат, ничего не понимают в современной жизни, а сам потихоньку, тайком от них, сделаю по-своему, они и не узнают ничего». Вот вам правда о вас, Петр. Судя по вашей реакции, вы сами себе ее никогда не говорили. И даже не осознавали, — безжалостно закончила Настя.

Она с искренним сочувствием смотрела на дрожащие губы Петра, на его опустившиеся плечи, застывшее растерянное лицо.

— Я понимаю ваши чувства, — негромко заговорила она. — Я проходила через это, и примерно в том же возрасте, что и вы.