Совсем другая любовь (СИ)

— Я помню, — кивнул Майкл, — у тебя своя война. А раз вести ее удобнее в должности взводного, воюй, лейтенант, как положено. Так что если тебе понадобится киллер, обращайся смело.

— Договорились! — Джеймс снова широко улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Ты тоже по-прежнему можешь заходить в любое время. В том смысле, если вдруг что… — он хмыкнул, поняв, что сказал нечто двусмысленное, но нисколько не смутился.

— Не уверен, что нам стоит снова сближаться, — покачал головой Майкл. — В прошлый раз это закончилось плачевно. Ну а если вдруг совет старшего по званию понадобится, теперь и Громила Вайс помочь сможет, — закончил он нарочито бодро и отвел взгляд в сторону, лишь бы только не смотреть Джеймсу в глаза.

— Ну, ответ у меня по-прежнему один: как скажешь, — пожал плечами Джеймс и тоже отвернулся. — Это твой выбор и твое решение.

— Мой, — согласился Майкл и снова посмотрел на Джеймса в упор. — Но из душевой тогда ушел ты.

— А, то есть, словами о том, что злой я заставляю тебя делать отвратительные вещи, ты на самом деле просил меня остаться? — горько усмехнулся Джеймс.

— А я и сейчас уверен, что так не должно быть, — без раздумий ответил Майкл. — Но черт бы тебя побрал, Джеймс Маклейн! Ведь не прошло ни одного дня, в котором я не возвращался бы мыслями к тебе!

Джеймс помолчал, а потом покачал головой.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он тихо с явственной тоской в голосе. — Вот он я — только руку протяни. И сейчас есть, и раньше был. Но ты же возвращался только мысленно, так зачем мне об этом знать?

— Да потому что вернуться по-настоящему — слабо было. И сейчас — тоже слабо, — с горечью выдохнул Майкл. — Но не волнуйся, я не прошу понимания и ничего не требую. Потому что сам себя понять не могу, чего уж ждать от стальных…

— Да нет, я как раз всё понимаю, — оставаясь верным себе, Джеймс улыбнулся. — Ну ладно, — сказал наигранно весело. — Спокойной ночи! Буду свои хоромы заново обживать.

Майкл лишь кивнул — на ответную улыбку сил не было — и шагнул к двери. Точнее, попытался — вопреки желанию разума, ноги намертво вросли в пол.

""Вот он я — только руку протяни"", — раздалось эхом в ушах, и Майкл резко обернулся.

Последнее, что он помнил — это был удивленный вздох, а затем негромкий стон, прямо ему в губы."

"Джеймс был так ошеломлен, что не сразу ответил на поцелуй, а когда ответил, то получилось это как-то сковано, будто он до конца не верил, что Майкл не убежит сейчас, снова наговорив всякого. Но Майкл и не думал бежать. Черт… Сколько времени он безвозвратно потерял! А ведь надо было каждый вечер этого отвратительного одинокого месяца целовать Джеймса, прижав к стенке — так, как сейчас.

— Прости меня, — простонал Майкл, целуя всё-таки ставшие отзывчивыми губы.