Совсем другая любовь (СИ)

Но все-таки не забывай, что я тоже живой — не игрушка и не тренажер.

— Я слышу себя, Джеймс, — выслушав его, Майкл прищурился. — Несу хуйню, говоришь? Точно, несу! И я тебе скажу, почему… Я никогда бы не подумал, что буду обсуждать даже гипотетическую возможность трахнуться с тобой! То, о чем я еще два дня назад вообще не задумывался. Я обсуждаю то, что всю свою жизнь расценивал как табу. А ты мне так снисходительно сейчас читаешь отповедь, — выдохнул он и посмотрел на Джеймса в упор. — Это у тебя все просто. А меня, увы, так не получается.

— Хорошо… — Джеймс перестал улыбаться и медленно шагнул вперед, вдавливая его в стену и плотно прижимаясь бедрами. — Тогда так, — шепнул в ухо и на секунду прикусил мочку зубами. — Я могу сейчас упростить тебе жизнь и уйти или усложнить и остаться. Выбирай.

Он замер, почти прикасаясь губами к его губам.

Мочка уха горела и пульсировала, где-то совсем рядом билось чужое сердце, жгло кожу чужое дыхание, а к паху прижимался еще не совсем опавший член. А Майкл будто оцепенел, молча глядя на Джеймса во все глаза. Он ощущал исходивший от него жар, чувствовал сквозь одежду, как снова наливается желанием его член… И заметил, как расширились темные зрачки голубых глаз.

Джеймс ждал ответа, а у Майкла язык к небу прилип. Естественно, длиться вечно это не могло — расценив его молчание по-своему, Маклейн посмотрел на него непонятным взглядом, усмехнулся и шагнул назад, собираясь покинуть нишу.

— Идем? — спросил он со свойственной себе беззаботностью.

— Н-нет, — выдавил наконец Майкл, сбрасывая оцепенение, и повторил решительнее: — Нет.

А в следующую секунду он рванул Джеймса за китель, позволил вжать себя в стену и ухватил за руку, удерживая так крепко, чтобы тот не смог отступить даже на шаг. Даже если бы и захотел — никуда не ушел.

— Ну нет — так нет, — довольно шепнул Джеймс и запечатал ему рот поцелуем."

"На этот раз поцелуй не был ни злым, ни осторожным. Требовательным он тоже не был, и Майкл почти сразу же расслабился, позволив себе это небольшое удовольствие. Целоваться, стоя так близко, что можно было почувствовать пульс друг друга, оказалось в разы приятнее, чем сидя, и руки как-то сами собой легли на многострадальную спину Маклейна. В ответ Джеймс сунул руку ему под китель, вытащил из-под пояса майку и провел горячими пальцами по животу. Вздрогнув, Майкл толкнулся бедрами Джеймсу в пах, и тот хмыкнул ему в губы.

— Я намереваюсь сделать нечто такое, после чего твоя жизнь не будет прежней, — прошептал Джеймс, отстраняясь. — И у тебя совсем немного времени, чтобы меня остановить.

Майкл и не понял сразу, что имелось в виду, пока тот обольстительно не улыбнулся, медленно опускаясь на колени.