Мой друг тролль

Сама бы она уже сто раз тут заблудилась. Интересно, сколько месяцев ему понадобилось здесь проработать, чтобы научиться ориентироваться в этом лабиринте? А есть ведь еще закрытые помещения, куда не пускают посетителей, – и их наверняка в пять раз больше…

На само открытие они опоздали, разминувшись с официальными лицами, музейным начальством и журналистами минут на десять.

«Оно и к лучшему, – подумала Катя, пробираясь сквозь плотную толпу. – Иначе бы меня тут совсем затоптали…»

Иногда очень неудобно быть маленькой и хрупкой.

Зал, где экспонировали статую, был небольшим и очень светлым. Остекленный с обеих сторон, он словно парил в воздухе. Катя выглянула в окно и с восторгом обнаружила, что внизу искрится сероватая невская вода. Зал действительно висел в воздухе! Точнее, на арочном мосту между двумя музейными зданиями.

В этом прозрачном зале крылатая статуя, поднятая на постамент над толпой, казалась прикорнувшей экзотической птицей – вот сейчас проснется, расправит сияющие крылья и взлетит. Она выглядела выше, чем тогда, в ящике, в полутемной упаковочной. Будто она не из камня, а из скользкого радужного шелка. Плыла над толпой – нечеловечески красивая…

– Ты чего дрожишь? – спросил вдруг Нафаня.

– Я дрожу? – удивилась Катя, остановившись у дверей – дальше было все равно не пробиться. – Точно, дрожу… Знаешь, это, наверное, из-за статуи.

– Что – это? – В глазах лаборанта вспыхнуло любопытство.

– Да вот, когда эта штука в ящике лежала, было еще ничего. Ну как будто она спит. А сейчас ее оттуда вытащили. Выставили сюда… Зачем? Посмотри: она куда-то бредет во сне. Словно что-то ищет вслепую…

Нафаня покосился на Катю, потом на статую и сказал:

– Ты еще постой тут, ладно? Посмотри на нее, подумай. Мне сейчас надо смотаться в отдел документации. Я быстро, только туда и обратно. Вернусь, и ты поделишься впечатлениями. Обязательно!

Не успела Катя возразить, как Нафаня уже исчез в толпе. Девушка вздохнула, оперлась спиной о дверной косяк и принялась созерцать статую.

И чем дольше она на нее смотрела, тем сильнее ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда – и как можно быстрее.

Вот и Карлссону она не понравилась, думала Катя. Как он сказал – «гнилая кукла»? Почему гнилая, интересно? С виду она безупречна, ни единого изъяна не найдешь… Даже досадно. Тем более, статуя прекрасно знает о своем совершенстве и наслаждается им – это ясно по ее лицу. «Поклонитесь мне, ничтожные уродливые существа!» – как бы говорит ее улыбка. И глаза закрыты, словно ей на эти существа и смотреть противно.

Катя вдруг почувствовала необъяснимую ненависть. Как будто одно присутствие этой статуи ее унижало.