Мой друг тролль

Он смотрел на Лейку с большим подозрением. Дима тоже не вызывал у него доверия. Но опасений они тоже не вызывали. Подумаешь, парочка тинейджеров.

– Есть, – по-английски сказал Дима. – Там, внизу. – Он показал на воду.

Простая логика. Если батискафа нет на палубе, значит, он – под водой. Правда, в батискафе мог быть кто угодно.

– Поднимайте его быстро – и возвращаемся.

– Быстро у нас не делается, – тоже по-английски ответил капитан. – И у меня другие указания. Господин Ротгар должен позвонить сам.

– Нельзя, – возразил Дима. – Телефонный разговор могут слышать другие люди. Будет очень плохо.

– У нас так не делается.

– А у нас делается! Это связано с русской мафией! – употребил свой второй по значению козырь Дима.

– Вы – русская мафия? – Обветренная физиономия капитана изобразила крайнее недоверие. – Хочешь меня надуть, паренек? Я звоню господину Ротгару! – И направился к рубке. Однако до рубки он не дошел.

Конечно, при свете дня Хищник выглядел не так эффектно, как в ночном мраке. Но на экипаж «Хёбриса» он произвел сильное впечатление. Правда, у капитана оказался пистолет. Это стоило ему не очень тяжелого, но болезненного повреждения предплечья.

– Господи, что же это? Как же это? – прошептала Лейка.

Она протянула руку, но дотронуться не решилась.

– Я не знал, я ничего не знал… – пробормотал по-шведски капитан, нервно сглатывая слюну. Старший помощник по имени Эрик перегнулся через фальшборт. Его вывернуло.

– Богом клянусь, я ничего не знал. Он сказал: это эксперимент. Он сказал: обезьяна, лечение в глубоководной капсуле, эксперимент по программе ЮНЕСКО… Сам не понимаю… Богом клянусь: мы видели обезьяну, зверя…

Тут капитан осекся, бросил испуганный взгляд на Хищника. Хищник его не слышал. Он сидел на палубе. Голова Карлссона – бугристый шар, покрытый сгустками черной крови, – покоилась у него на колене. Хищник плавно раскачивался, бормотал что-то… Будто ребенка укачивал.

– Как он? – осторожно спросил Дима.

Хищник не ответил. То ли не понял, то ли просто не стал отвечать. Ноздри Карлссона – два розоватых отверстия в маске запекшейся крови – время от времени вздрагивали. Только по этому признаку и можно было сказать, что Карлссон – жив. Его глаза, чистые, широко открытые, казались слепыми, мертвыми.

Минут десять назад батискаф, вернее батисферу, извлекли из воды и опустили на палубу. Разгерметизировали люк. Хищник нырнул внутрь. Дима на всякий случай стоял наготове: если кому-нибудь из шведов, не скрывавших своей антипатии к пришельцам, придет в голову задраить люк, Хищник тоже окажется в ловушке.