Мой друг тролль

Она понимала, что в том, что делает Карлссон, нет никакой эротики, он просто лечит. Но всё равно ревновала. Тем более это дурацкое Катино платье. Вовсе не обязательно было задирать его так высоко…

Лейка покосилась на Диму. Дима тоже всё видел, и ему это тоже не нравилось.

Тут Карлссон поднял голову, поймал Лейкин взгляд и еле заметно усмехнулся.

«Я – дурочка, да?» – мысленно спросила Лейка.

Карлссон еле заметно кивнул.

– И что теперь? – спросил Дима. – Попробуем его догнать?

Карлссон покачал головой.

– Тогда – в город?

– В город.

«Порше», скрежеща и лязгая, запрыгал по кочкам.

Карлссон обнял Катю свободной рукой, чтобы ее не мотало из стороны в сторону.

– Какое счастье… – пробормотала Лейка. – Неужели ты больше не будешь гоняться за эльфами?

Карлссон промолчал.

– Всё-таки жалко, что эта сволочь удрала, – подал голос Дима. – Жалко, что я не пристрелил эту суку, – добавил он злобно.

– Нет, – покачал головой Карлссон. – Ротгар – мой.

– Но он всё равно сбежал!

– Сбежал. Но он вернется… – Карлссон посмотрел на спящую Катю. – Он обязательно вернется…

Конец первой книги“Пища, молчать!”

Глава первая

«Здравствуй, Малышка!»"

"Однажды большой и добрый юный тролль и злой молоденький гоблин сидели на разных берегах речки и кидались друг в друга камнями. Тролль попал пять раз, а гоблин – только один. Тут по речке проплывал эльф и решил поучить их уму-разуму. В результате гоблин попал в эльфа камнем один раз, а тролль – целых четыре. Вот так добро побеждает зло.

Катя открыла глаза. Был день. В кусочке окна между шторами синело небо. Похоже, погода на улице отличная.

Катя привстала и окинула взглядом комнату. Высокий шкаф с зеркальными дверцами, полированный комод, уставленный флаконами и коробочками, антикварное кресло под ворохом одежды…

«Это же Лейкина спальня, – сообразила Катя. – Как я, интересно, тут оказалась?»

Последнее, что она помнила: заднее сиденье прыгающего по кочкам «порше», сосредоточенное лицо Карлссона и его ладонь, опускающаяся на Катино лицо…

Катя села. На ней была чужая, очень просторная ночная рубашка. И одежда, накиданная на кресле, тоже была чужая, вероятно, Лейкина. А на полу, возле кресла, белело что-то пышное, бесформенное, напоминающее грязный весенний сугроб. Приглядевшись, Катя поняла, что это свадебное платье. Причем изодранное и измызганное от подола по самый лиф, словно невеста бегала в нем по болоту. И кто же тут выходил замуж? Не Лейка же!

«Боже мой! Это же мое платье! И моя свадьба!»

Катя подскочила на постели. Она всё вспомнила. Всё! Расстрелянного Карлссона на асфальте, Селгарина, Ротгара, жертвоприношение. Безумные Дети Ши, жуткие видения, еще более страшную реальность: когда ее едва не изнасиловали.