Мой друг тролль

Внутри, в голове, оборвалось что-то… И Охотник превратился в вялое, безвольное существо. Он мог бороться, но потерял возможность видеть в этой борьбе смысл. Карлссон как будто умер. Зов Долины Тумана звучал в его оглохших ушах…

– Ну вот, а ты боялась! – насмешливо-покровительственно сказал командир людей в масках, хлопнув Селгарина по плечу. – Только юбочка помялась!

– Вы отлично поработали, – похвалил Эдуард Георгиевич. – Я непременно расскажу о вашей работе генералу.

– Лучше – деньгами, – сказал командир.

– Деньги – это отдельно, – Селгарин достал конверт. – Три с половиной.

Командир не глядя сунул конверт в карман.

– Не пересчитаете? – спросил Селгарин.

– Нас, как и киллеров, не обманывают! – Командир снова засмеялся. Он был совсем молодой даже по человеческим меркам – лет двадцать пять.

Он подошел к Хищнику, ухватил за лапу, перевернул на спину.

Грудь и живот Хищника выглядели ужасно. Стрелок всадил ему светошумовую прямо в брюхо. Морда пострадала меньше. Но смотреть на нее было еще противнее.

– Ну и тварь… – пробормотал командир. – Я думал: такие только в кино бывают.

– Как видите – не только.

Враг был повержен, но где-то внутри Селгарина все еще пульсировал вековечный страх. Использовать против Хищника его собственную невероятную чуткость – это была не его идея. Но она сработала. Однако второй выстрел – слоновьей дозой транквилизатора – был сделан по распоряжению Селгарина. Такая порция «успокоительного» досталась и Карлссону. Именно так: не как с разумными существами, а как с хищными зверями. Оглушить, обездвижить – и в клетку. Таким тварям только в клетке и место!

– Гляди-ка, а он еще жив, – не без восхищения проговорил командир, углядевший, что обожженная грудь Хищника еле заметно вздымается и опускается.

– Они очень живучи, – сказал Селгарин. – Но, к сожалению, недостаточно управляемы. Генная инженерия – сравнительно молодая наука. Кстати, я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили пару человек – присмотреть за этим… существом, – Селгарин кивнул на Хищника. – Разумеется, им заплатят, и заплатят хорошо.

– Сколько?

– Двести.

– Каждому.

– Разумеется.

– Семеняка! – гаркнул командир. – Ко мне!

– Вместе с отделением поступаешь в распоряжение товарища, – кивок на Селгарина. – Слушать – как меня! Все ясно, сержант?

– Так точно, товарищ старший лейтенант! – Под маской возраст определить затруднительно, но голос был совсем молодой.

– Девять лучше, чем два, – командир подмигнул Селгарину. – Нет возражений?

– Ни малейших. Возьмите, это вам, – Селгарин протянул командиру ламинированный прямоугольник.

– Это что? – спросил тот, разглядывая диковинные значки.