Друг сына

И, наверно, в голове моей все-таки что-то от стресса и неожиданности отключилось, потому что происходящее той ночью помнится лишь вспышками, яркими, болезненно-четкими, до слез острыми.

Мы на кухне.

Целуемся с такой дикой страстью, словно нет ничего важнее в этот момент в мире. Матвей не дает мне вздохнуть, не позволяет прийти в себя и понять весь ужас, все непотребство происходящего.

А я все понимаю, тем не менее. Все понимаю. И ничего не хочу менять. Только не сейчас! Не сейчас! Пусть потом будет плохо, пусть потом меня замучает совесть, но сейчас, сейчас… Сейчас я хочу, чтоб он целовал меня, этот сумасшедший дерзкий мальчик, практически ровесник моего сына. Я потом подумаю о своем неправильном поведении, а сейчас… Матвей рычит бешено, подхватывает меня на руки, и я лечу…

Кровать, тяжелое тело горячего парня, придавившее меня к покрывалу. Это сладкая тяжесть, ее хочется длить, тщательно сохраняя в памяти каждое мгновение. Его глаза, отражающиеся в них огни гирлянды, круглосуточно горящей в проеме окна.

– Новый год все еще? – усмехается он, обдавая теплым дыханием губы.

– Каждый день… – шепчу я и покорно поднимаю руки, позволяя себя раздеть.

Его горячие губы повсюду, его жесткие руки исследуют, бесцеремонно и жадно. И мне сладка эта жадность. Мне приятно, что он так нетерпелив, что задыхается от желания, что сдержаться не может, прикусывает, слабо контролируя силу и причиняя боль.

Тоже сладкую.

Меня трясет от каждого его движения, прикосновения, властности его манер, той, истинно мужской непоколебимой уверенности в своем праве поступать так с женщиной. Как со своей.

Я так давно не ощущала себя… чьей-то. Никто не обращался со мной до такой степени по-собственнически.

Матвей не спрашивал, не тормозил, не отслеживал мою реакцию на свои действия.

Он просто делал со мной все, что только может сделать с беспомощной женщиной опытный сильный мужчина.

И мне это нравилось, черт возьми!

Так нравилось!"

"Я умирала в его руках, я позволяла ему такое, чего никогда в жизни… И никому… Вообще никому!

Я, наверно, сошла с ума в ту ночь.

И не жалела об этом. Только не об этом!

Глава 9

И вот теперь, спустя два месяца, я смотрю в полные понимания и иронии глаза Матвея, и не хочу вспоминать о том, что сказала ему на следующее утро, после нашей первой ночи.

Тогда я, придя в себя, вынырнув из морока, сделала все, чтоб навсегда обрубить даже возможность продолжения этих… отношений. Верней, не отношений, а слабости своей, глупости.

Именно так я, кажется, тогда сказала, выталкивая из постели, а потом и из квартиры взбешенного и ничего не понимающего Матвея.

Я не хотела слушать его доводов, потому что не было у меня на них ответов.

Да и не хотелось отвечать.