Друг моего отца

А я, не будь Зверя, и не знал бы, что у старого Ноймана припрятаны такие сокровища. Да и никто бы не знал.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что они принадлежат не мне, – вздохнул я. – Что у меня доверенность, право ими распоряжаться по своему усмотрению, возможность продать, но не более четверти по стоимости описанных активов. И всё.

– Знаю. Как и то, что в случае вашей смерти от любой, кроме естественных причин, а именно: от старости, права на все экспонаты коллекции будут на сто лет заморожены.

– Никто не сможет их даже выставлять, – кивнул я, – не то что покупать и продавать. Убивать меня никому не выгодно.

– Никому, кто знает договор, или кого интересует именно коллекция, – многозначительно качнул он головой. И мне совсем не понравился его намёк, что есть желающие по мою душу. – Или пока она принадлежат вам.

И это я тоже лучше него понимал. Что, едва подтвердится Янкино родство, и она станет приманкой для разного рода охотников. Слава богу, мы женаты! А то, что этот Теодор – настоящий наследник, так ещё лучше. Для неё.

– Мне так точно не выгодно сводить счёты, – отхлебнул он ещё пива. – И, если бы я хотел, то, поверьте, давно бы обнародовал свои находки и наследство отсудил.

– Признайся, ты побоялся, – улыбнулся я. – С этими охотницами за богатенькими буратинами столько мороки. Охмурят, женят на себе, а потом… хрясь, и наследство пополам!

– Вам виднее, – улыбнулся он в ответ.

– Или ты всё же чего-то ждал? – стал я серьёзен.

– И да, и нет, – он тоже перестал улыбаться. – С одной стороны, мне всегда была важнее правда, и пока я до неё не докопался, хвалёная немецкая педантичность не позволяла мне что-то предпринять.

– А с другой? – нетерпеливо побарабанил я пальцами по столу, но он словно специально тянул. Допил пиво. Попросил принести ещё. Я от «повторить» отказался.

– А с другой, – выдохнул он. – Мне не понравилась эта правда. Как и весь холокост, история преследования и массового уничтожения еврейского народа, и то, что мой прадед был нацистом, скупающим за бесценок работы у нуждающихся, находящихся в бедственном положении людей, чтобы потом нажиться на этом."

"– Тогда мы похожи, Теодор, – развёл руками я. – Поверь, ради бабла и наживы, чем бы оно ни было: картинами, не картинами, сколько бы ни стоило, я бы не то что не выстрелил, я бы и пальцем не пошевелил.

– Хочется верить, – вздохнул он. – Даже нет. Я верю. Для человека, которого застрелили внезапно, Зверь слишком хорошо подготовился, и сильно заранее, вам не кажется? Он предусмотрел практически всё. Но это ведь не значит, что его не предали.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился я, остро почувствовав, что парень сказал много, но знает ещё больше.