Друг моего отца

Он махнул рукой, давая знак, чтобы меня проводили.

Но до выхода я прекрасно добралась бы и сама, без провожатых – так хотелось убраться отсюда побыстрее. Вот только его секретарь преградил мне дорогу, поспешно сунул что-то в карман пиджака и любезно подал руку, помогая спуститься по лестнице.

– Что значит, со мной Его Светлость не будет разговаривать? – возмущалась Татьяна Владимировна, когда этот зализанный блёклый господин во фраке сказал, что мы можем быть свободны и помог ей надеть пальто. – Старый пердун! Так своему князю и передайте, – гордо развернулась она, чтобы презрительно глянуть в его бледное веснушчатое лицо. – А вы молодой человек ему кто? Слуга?

– Теодор Бломберг, мадам. Маркграф Нортхеймский, к вашим услугам, – церемонно поклонился он. – Я племянник Его Светлости Николая Александровича.

– Ах, племянник, – застыла она, хлопая глазами. – Но тогда, пожалуй, про пердуна можете не передавать.

И вот теперь, дёрнув плечами, последовала к выходу.

– Можно, не сейчас? – покачала я головой, когда она стала расспрашивать.

Я свернулась калачиком на заднем сиденье машины, мечтая тихо поплакать или поспать, чтобы ни о чём сейчас не думать, так мне было плохо.

И почти заснула, когда прилетело сообщение.

«Скучаю».

«Та же хуйня», – вздохнув, ответила я Арману.

А потом вспомнила про записку маркграфа.

«Пожалуйста, позвоните. Тео». И номер, – гласила она.

Глава 23. Арман

«Матершинница! – качнул я головой, прочитав сообщение. – С кем поведёшься, понимаю. Но надо заняться твоим воспитанием. Или своим?» – улыбнулся и убрал телефон.

– Ну что, Валерик, по маленькой? – кивнул официанту, чтобы тот разлил по стопкам водку.

Губернатор далёких северных территории страны, что уже две предвыборных компании провёл на мои бабки, всем напиткам предпочитал беленькую.

– Спасибо, что пригласил. Я же сам собирался, – довольно откинулся Валерий Иванович в мягком кресле и глянул в окно, на залитый огнями парк с высоты последнего этажа «Галереи», где находился ресторан. – Хорошо тут у тебя.

– Валер, я бы тебя куда попафоснее позвал, где молодёжь тусуется, но и я не люблю, и тебе нельзя. Я ж видел, шифруешься, – кивнул я на телефон. – А в таблоиды попадёшь, увидит жена.

– Я твою «Галерею» люблю, зря извиняешься. Даже завидую по-хорошему, что так у тебя всё складно. Всё своё, всё рядом, а не эти вечные дороги, гонка, суета, – он поднял стопку. – А жена – пройденный этап. Но давай, за тебя!"

"– За тебя! – выдохнул, проглотил, сморщился. «Развёлся, значит», – машинально отмечал я. – Хорошо пошла. Так ты в отпуске? Ностальгия по родине? Или дела?

– А! – махнул он рукой и показал на беззвучно оживший телефон. – У нас, Арман, всегда дела. Покой нам только снится, – он закусил и перевернул телефон экраном вниз, жуя.