Друг моего отца

Но Арман упрямо потянул меня к другой стене:

– Помнишь это ресторан?

И я хотела сказать, что так не по порядку, но он явно это знал. И вместо их подростковых приключений, что заняли целую стену, повёл меня туда, где была «новая история».

– Конечно, – невольно залюбовалась я его лицом на рисунке. Думала, что не смогу передать это выражение, – я склонила голову, всматриваясь… Нет, всё же в жизни он был лучше. Тогда я даже прослезилась. – Тебе подали вместо заказанных устриц детские пинетки.

– Вместо креветок. Я заказал креветки. Терпеть не могу устриц.

– Да я помню, помню, – засмеялась я. – Вот зануда.

– А здесь… Когда ты успела это нарисовать? – повернулся он. – У тебя были такие тяжёлые роды. Вот, седые волосы видишь? Это после них.

– Они были не тяжёлые, а просто долгие, – улыбнулась я. – Первые же. Но то, как ты первый раз взял нашу малышку на руки, я не забуду никогда, – помахала я рукой, на свои заслезившиеся глаза.

– Ой, плакса, – подул он, чтобы высушить слёзы.

– Я не плакса, я просто сентиментальная.

– Признайся, а вот нашу свадьбу ты не любишь, – вздохнул он, и мы пошли к соседней стене."

"– Люблю. Неправда. Но нашу первую свадьбу. Вдвоём. На кухне. Я даже до сих пор помню вкус того вина. Такой свадьбы точно не у кого не было. А вторая, – я махнула рукой.

– Зато мы порадовали таблоиды и глянцевые журналы всего мира, милая княгиня Романова, – шлёпнул он меня по заднице.

– Арман! – гневно развернулась я, ведь знал, что не люблю когда он меня так зовёт, но он так любил надо мной подтрунивать. – Я не настоящая княгиня.

– Для меня – самая настоящая, – церемонно подал руку, прижал к себе. – Мой любимый вид, – показал на рисунок. – Как раз из того самого окна кухни.

– На «Галерею», – сказали мы хором.

– Жаль, что мы переехали, – прислонилась я к его плечу. – Нет, ты не подумай, я обожаю наш новый дом.

– Я прекрасно тебя понимаю, – обнял он меня двумя руками. – Но дело ведь не в квартире, правда? А в воспоминаниях.

– Да, – легко согласилась я. Посмотрела на Армана. Он – на меня. – Люблю тебя!

– Я знаю, – качнул он головой, показывая на стены, сплошь увешанные его портретами. – И это взаимно, родная моя. А у меня для тебя подарок, – повёл он меня в соседний зал.

– Что?! Правда?! – уставилась я на рисунок. – Но это же… Арман, мне было пятнадцать. И ты никогда не говорил, что он у тебя есть.

– Да, я умею хранить секреты, – улыбнулся он, опустил голову, посмотрел на мои руки в своих. – Но я очень хотел тебе сказать, что я, – поднял он глаза, – я люблю тебя намного дольше, чем мне казалось. И ты… это именно ты своей верой в меня всегда делала меня лучше. Спасибо, что увидела во мне то, что, мне казалось, я потерял навсегда. За то, что веришь сейчас.