Друг моего брата

В общем, в прежнее русло жизнь не желала возвращаться, у меня было впечатление что из Испании я приехала не вся, как будто где-то по дороге я потеряла важную часть своей личности и теперь наблюдала за всем происходящим со стороны.

Даже нападки одноклассниц меня не особо волновали. Я знаю, что Аня Котова всегда неровно дышала к Максу, поэтому прознав что мы с ним в ссоре, она, видимо, решила заработать очки в его глазах и развернула целую кампанию “доведем Полину”. Сначала они подбросили мне в парту лезвие. Я даже не сразу придала этому значение, подумала, что кто-то забыл его в столе… ну мало ли, кто-то карандаш хотела заточить старым верны способом. На следующий день у меня в столе лежал моток веревки и мыло. Тогда я, наконец, догадалась, что они пытаются угадать подробности моего попадания в лечебницу. Дети очень жестокие, да… Но к счастью, к тому моменту у меня было настолько сильное эмоциональное выгорание, что сил хоть на какую-либо реакцию у меня не оставалось. Каждый день я выгребала из парты что-то новое и демонстративно несла это в урну у доски."

"Но однажды они все-таки добились своего. Я уже была сломана, а Аня и ее свита добили меня окончательно. В тот день они подбросили мне баночку со снотворным. Точно такое же прописали маме в ее последние дни и я помню как каждый день сама давала ей таблетки… Это стало последней каплей. На глазах одноклассников у меня случился очередной нервный срыв и отец, который и до этого устал выслушивать жалобы учителей о моей невнимательности и отстраненности на уроках и резко снизившейся успеваемости, принял решение оставить меня дома до конца года. Перспектива задержаться в школе на второй год пугала, но в душе я радовалась передышке в несколько месяцев.

Я практически не выходила из дома, с каждым днём все больше уходила в себя и неизвестно чем бы все это закончилось если бы не Алекс. Каждый день после школы он приходил ко мне и всеми силами пытался напомнить мне какой была наша жизнь ДО. Сначала ему это не особо удавалось, но он не сдавался, он единственный верил в меня и я до сих пор не знаю как, но ему удалось вытащить меня из затяжной депрессии.

На следующий год в школе меня уже так откровенно не травили, но моя социальная жизнь так и осталась в прошлом. А потом в моей жизни появился Кирилл… Как выяснилось, для того чтобы покорить мое сердце много не надо было, достаточно было быть кем-то со стороны, тем кто был не в курсе всех слухов. Так что в какой-то степени, в моих отношениях с Русеевым, есть ваша с Максом заслуга, – я попыталась пошутить, но судя по выражению лица Урицкого, шутку он не оценил.

Его лицо вообще не выражало никаких эмоций, он снова закрылся от меня, нет и следа от той бури эмоций, что я видела там несколько минут назад. Чистый лист.