Друг моего брата

 – Марину я не убивал. И тебя убивать я не собираюсь.

И хоть я понимала, что у меня нет оснований ему верить, паника, окутавшая меня липким туманом, начала потихоньку отступать. Я даже попыталась трезво мыслить. Зачем-то же он меня привязал? Значит, еще не все потеряно. Если бы он хотел избавиться от ненужного свидетеля, он бы меня в этом самом погребе и прикопал, благо земляной пол позволял. А я еще жива, значит у меня есть шанс.

Несмотря на эти позитивные мысли, сердце продолжало биться в бешенном ритме, будто ему было наплевать на мои логичные доводы.

Он сделал пару шагов назад, в сторону лестницы, и я уже успела испугаться, что он сейчас уйдет и оставит меня здесь одну. Но он лишь присел на нижнюю ступеньку и обхватил голову руками, будто это его по ней огрели, а не меня.

– Меня всегда смешили откровения злодеев в фильме, когда они признавались герою во всех своих злодеяниях, а потом их же слова были использованы против них. Но нет, это не тот случай. Во-первых, я знаю, что у тебя уже не будет возможности использовать что-либо против меня, во-вторых, я тебе это рассказываю не для того чтобы похвастаться или покаяться, я тебе это рассказываю, чтобы ты поняла, что кроме себя тебе винить некого. Ты сама виновата, что влезла в это. Так что даже не смей злиться на меня! Злись на себя! Я хочу чтобы все эти дни, что ты будешь здесь находиться, ты думала о том, что твои собственные действия привели тебя сюда.

“Все эти дни”? То есть, он реально не собирается меня убивать, как и обещал? Что он задумал? Продержать меня здесь пару дней, чтобы я согласилась на все его условия? Я не дура, я могу и сейчас согласиться, лишь бы выйти поскорее из этого подвала. Конечно, сразу после этого я побегу в полицию, но перед этим могу пообещать ему все что угодно. Да и он не дурак, так что наверняка это понимает. Тогда что? Пытается выиграть время, чтобы свалить из страны?

Видимо, Егор предчувствовал, что его речь вызовет у меня кучу вопросов и именно поэтому заткнул рот кляпом. Не имея возможность задать ни один из них, я лишь дико вращала глазами, слушая его. И с каждым его словом начавшая было отступать паника, возвращалась с удвоенной силой. Она неслась по венам, наполняла сердце и растекалась обратно по всему телу. Мне кажется, она даже пропитала мои волосы и ногти."

"Он продолжал говорить, раскачиваясь на ступеньках и от этого мне почему-то становилось еще страшнее. Сейчас он мало походил на обычного, хоть и немного нервного парня, к которому я села в машину. Он выглядел как самый натуральный псих.

– Я не соврал, когда сказал, что не убивал Марину. Она… она сама виновата. Боже, я даже рад, что у меня есть возможность хоть кому-то это все рассказать.