Созданы друг для друга

И когда какая-нибудь сука, которую и матерью-то не назовешь, избивает до смерти своего ребенка или смотрит, как его насилует и измывается над ним ее сожитель… – У Дины вдруг сдавило горло от нахлынувших эмоций.

И как уже стало почти привычно для них, хоть каждый раз все еще и поражало, Влад сразу понял ее состояние и, не ожидая просьбы, достал из держателя на дверце со своей стороны бутылку с водой и протянул. Дина отпила прямо из горлышка и поблагодарила кивком.

– Я сама, хоть и считаюсь правозащитницей, вмазала такой вот… суке, от души так вмазала, когда мы изымали из семьи девочку одиннадцати лет. А ведь я пусть не сильнее физически ее была, но владею приемами, и человек, можно сказать натренированный, к тому же наделенный властью. Вот не жалею ни разу. Так что ты о другом говоришь, о нормальной человеческой реакции, Влад. – И повторила: – Вмазать подонку – это одно, а избивать, получая удовольствие, утверждая свою власть и насыщая свои извращенные желания, это совсем другое.

– Расскажи, – повторил он свою просьбу, – для меня это важно.

И Дина поняла все, что он не произнес, – да, им обоим необычайно важно узнать друг друга; как можно лучше понимать ход мыслей, эмоции, мотивы, толкающие принимать то или иное решение. И услышать о жизни другого, о его судьбе самое важное, самое главное, а мелочи и интересные истории они приберегут друг для друга на долгие вечера вдвоем, на бессонные ночи и неспешные прогулки, на моменты истинных откровений и тихих признаний…

Не удержавшись, Дина потянулась к Владу, прижалась к нему, поцеловала в щеку и, зажмурившись, вдохнула в себя его запах с еле уловимым оттенком дорогого парфюма.

А он даже не стал спрашивать, за что и почему она его целует, безошибочно уловив ее эмоциональный порыв, лишь поплотнее прижал к себе и коротко поцеловал в голову.

Ехали вот так какое-то время, молча обнимаясь. И Дина, тяжко вздохнув от необходимости, выпрямилась на сиденье, подумала пару минут и приступила к своему рассказу.

Когда появилась у них в квартире третья просительница, Константин Павлович объявил общий семейный сбор за их круглым большим обеденным столом в кухне.

– Так, девушки мои дорогие, женсовет мой любимый и Борис Романович иже с ними. Думаю, квартиру нам с вами надо менять. Негоже, что к нам сюда зачастили ходить просительницы. У нас дети и старики, а мы их под удар подставляем. Рано или поздно по этой «народной тропе» обязательно и хищники пожалуют. И, как ни жаль «родовое гнездо» менять, но придется. К тому же думаю, что надо бы нам расширяться, хватит уже ютиться. Вон Кирюхе уж восемь лет, большой совсем парень и кое-что понимает.

– Ты неправильно выразился, дедушка, – назидательным тоном поправил деда внучок: – Восьмилетки не кое-что понимают, а знают все.