Дрожь

Я вспомнил, что она сделала с твоим сноубордом. – Кертис зажмуривается. – И я столкнул сумку в расщелину.

О боже.

– Если бы я знал, что она в сумке…

Кертис замолкает. Он сидит неподвижно и молча, словно его парализовало из-за того, что он сделал.

Я бросаю взгляд на Брента.

– Она была уже мертва, – говорю я.

Брент понимает мой намек.

– Да, она была уже мертва, братишка. Совершенно определенно. Я не видел, чтобы сумка двигалась. У Хизер была истерика.

Но я слышу сомнение в наших голосах. Кертис сидит, прижимая костяшки пальцев к глазам. Он никогда себе этого не простит.

Но если Саския свалилась в расщелину, кто устроил все это? Может, ей каким-то образом удалось выскользнуть из сумки и спрятаться где-то поблизости? И она видела, как Кертис пнул сумку и сбросил ее в расщелину? А она сама ускользнула прочь, мечтая о мести…

Дверь бьет меня в спину и отбрасывает на Кертиса. Боль пронзает колено, такое впечатление, что оно горит огнем. Я смотрю через плечо и замираю.

В дверном проеме стоит девушка со светлыми волосами.

Глава 62

Наши дни

Это она. Встала из могилы и пришла мстить.

Я делаю глубокий вдох, пока мой мозг обрабатывает то, что видят глаза. Лицо. Черты лица.

Это не Саския.

Это Одетта.

У нее в руках оружие – какая-то винтовка, – которую она направляет на нас. Я понимаю, что, вероятно, она целилась ею и в Хизер, а не показывала что-то рукой.

– Оставайтесь на своих местах, – произносит Одетта ледяным тоном. И взгляд у нее тоже ледяной.

Боже, мне становится не по себе, когда я вижу ее с волосами такого цвета. Раньше они у нее были светло-каштановыми, а теперь она перекрасилась в платиновую блондинку. Цвет такой же, какой был у Саскии, но он совсем не подходит к бледной землистой коже Одетты. Выглядит странно.

– Но твоя травма, – говорю я слабым голосом. – Врачи же говорили, что ты никогда больше не сможешь ходить.

Я бросаю взгляд на Брента и Кертиса, чтобы посмотреть, удивлены ли они так же, как и я.

– Врачи обычно предупреждают о худшем варианте развития событий, – отвечает Брент. – И они не всегда знают наверняка. Шея и позвоночник иногда ведут себя очень странно.

Винтовка поворачивается в его сторону, заставляя замолчать.

– Я провела год на больничной койке перед тем, как смогла двигать руками. – Маленькие капельки слюны вылетают изо рта у Одетты. – Два года с ортезами на ногах. Еще пять лет реабилитации. Ничего веселого в этом не было."

"Брент отступает в угол. Мы с Кертисом так и остаемся на полу.

Внезапно у меня опять возникают сомнения насчет Кертиса.

– Если не ошибаюсь, Кертис же недавно связывался с тобой через FaceTime, – говорю я. – Похоже, он не знал, что ты восстановилась.

– Ха! Что он видел? Ремни. Наушники. Кресло. Это было легко.

Как и Брент, я отшатываюсь от оружия, но Кертис не двигается.