Дрожь

– Рассказывай, – говорит он Бренту.

Брент смотрит на Кертиса, в его глазах боль и мука. Голос дрожит, руки тоже дрожат.

– Утром перед соревнованиями я пришел в квартиру Миллы. И застал ее в постели вместе с твоей сестрой.

Кертис поворачивается ко мне. Он шокирован.

О боже. Он все-таки узнал об этом и, вероятно, самым худшим образом из возможных.

– Я шел по улице, словно в тумане, – продолжает Брент. – Саския догнала меня через несколько кварталов. Она смеялась. Знаете, что она сказала? – Он делает глубокий вдох, продолжая дрожать. – «Милла была удовлетворена впервые за всю зиму».

– Это неправда, – говорю я."

"Я прекрасно могу представить, как Саския это сказала. Она поклялась поквитаться с Брентом за то, что он унизил ее в вагончике фуникулера, и тут она получила прекрасную возможность. Страдания Брента могли ее только позабавить. И она была готова поглубже запустить коготки, посмотреть, не удастся ли принести ему еще больше боли.

– «Как тебе ощущения? Тебя бросили ради девушки», – продолжает пересказывать Брент, сжимая кулаки.

– Ничего подобного я не делала! – протестую я.

Но сейчас не время с этим разбираться. Мы не можем себе это позволить. Я выглядываю в коридор. Никого. Я закрываю дверь, но не могу ее запереть. Проклятье.

– Дело не в том, что ты променяла меня на девушку, – объясняет Брент. – А на нее. После всего того, что она с тобой сделала. После того, что она устраивала всем нам. Ты очень много для меня значила, а ты вместо меня выбрала своего злейшего врага. Что я должен был почувствовать? А она все злорадствовала. – Брент смотрит на свои руки так, словно они принадлежат другому человеку. – В следующее мгновение я толкнул ее.

Он больше не может говорить. Сует кулак себе в рот.

И тут до меня доходит. Широкие плечи Брента теперь постоянно опущены. И вызвано это не тем, что он носит кирпичи.

Несколько секунд единственный звук, который мы слышим, – это сдавленные рыдания Брента, пока он пытается взять себя в руки.

– Я не хотел, чтобы она пострадала. То есть хотел. Но я не собирался ее убивать. Было скользко. Она поскользнулась и упала на спину, ударившись головой о мостовую.

Он снова сует руку в рот и сильно кусает. Закрывает глаза.

У меня все скручивается внутри. Но в то же время я понимаю, почему он ее толкнул. Бывали случаи, когда мне самой хотелось ее толкнуть. Она пробуждала во всех нас ярость и желание выплеснуть ее физически.

Брент открывает глаза. И смотрит на Кертиса.

– Скажи что-нибудь.

Но Кертис просто сидит на месте, словно не может полностью переварить услышанное.

Я прикладываю ухо к двери. Та женщина идет сюда?

Брент раскачивается из стороны в сторону, наблюдая за Кертисом полными ужаса глазами. Ему трудно говорить, он будто выдавливает из себя каждое слово.