Кукушонок из семьи дровосеков

Жилье твое, документы на него и твои новые – в письменном столе. Мебель, кухня – все есть. Живи и радуйся.

– Мартышка…

– Все! С ней вопрос решен. Вставай, шагай на станцию пехом. Полтора часа до нужной электрички. Успеешь?

– А Валера? – повторил Игорь. – Не следовало его брелок к одежде подбрасывать.

– Не твоя проблема. Идешь? Да? Нет?

– Да. Похоже, обратной дороги у меня нет.

Я снова выпила воды и завершила повествование:

– Игоря никто больше не видел. Его дед и бабушка вскоре умерли. Местная молочница принесла утром творог, покричала под окном, потом решила войти, нашла хозяйку на полу в большой комнате, а ее мужа, бездыханного, – в постели. Пришлось вызвать полицию.

Кончина стариков оказалась некриминальной. Дед давно болел, он, по словам эксперта, умер ночью. А жена утром поняла, что стала вдовой. Женщина справила восьмидесятипятилетие, вот сердце у нее и не выдержало потери супруга, с которым она шестьдесят лет прожила.

Куда подевался Игорь? Вопрос до сих пор висит в воздухе. Жители деревни о нем ничего не знают.

Константин Чулов через пару дней, после того как Петр подслушал не предназначенную для чужих ушей беседу, уехал в город. Мужик, как всегда, выпил, но держался на ногах, влез в свои ржавые «Жигули» и укатил. Спустя час с небольшим Вера, местный почтальон, принесла всем пенсию и рассказала, что Чулов попал в аварию, умер на месте.

– Пьяный в дым за рулем сидел, – рассказывала она новость. – Вообще в лоскуты наклюкался! Въехал в столб, «Жигули» загорелись. Капец алкоголику! Одни головешки от него остались. А Валерка Кулаков девчонку утопил! Изнасиловал Мартышку и решил следы спрятать!

Дело происходило в девяностые годы. Соцсетей еще не существовало, поэтому Вера служила местным агентством новостей. Поговорив с письмоносицей, человек спешил к соседям. По дороге от одной избы к другой интересное сообщение от Верочки обрастало подробностями. К ужину уже никто не сомневался, что Константин был пьяницей, погиб из-за водки.

– М-да, – пробормотал Иван Никифорович. – Ничего нового. Люди – такие люди! О чем не знают, о том и поют с подробностями.

– Родителей у Игоря Москвина не было, – продолжила я, – они уже скончались, его опекуном была бабушка. Старушку и ее мужа упокоили за госсчет, наверное, где-то в общей могиле на полигоне. Члены детской компании выросли. В то лето, когда Мартышка утонула, Настя Васина, дочь Ляли, уехала учиться в Москву, больше в селе она никогда не появлялась. Ее мама, Ольга Сергеевна, умерла через несколько лет. Петя Загорелов женился на Римме. Потом ушла на тот свет вечно злая Анна Ивановна, мать Вали и Валеры. Валерия, несмотря на брелок его в одежде Мартышки, не арестовали. Паренек куда-то уехал.