Дровосек для Булочки

Терехов рассматривал с высоты своего роста Серафиму, у нее были невероятные голубые глаза, мягкие ямочки на щеках и пушистые реснички, а еще сладкие мягкие губы, от которых он не мог оторваться.

Неужели он пропал?

Вот прям так быстро, с одного взгляда, с первого поцелуя и откровенного прикосновения? С того момента, как затащил ее в дом и разложил на столе? Или это случилось тогда, когда он увидел, как она красиво наяривала полы?

А еще мужчине не нравилось, что ей постоянно написывал и названивал какой-то мужик по фамилии Зимин. Семен даже хотел ответить, высказать все, что думает, но лезть в чужую жизнь так сразу не хотелось.

— Ты замерзнешь, пошли в дом.

— Да, пошли в дом, а то придется тебе меня очень долго согревать всем своим телом.

А дальше пошла сама настоящая предновогодняя суета. Сима варила овощи и мясо на салаты, холодильник у соседа был забит продуктами под завязку — и не самыми дешевыми. Семен достал с чердака гирлянды и игрушки, наряжали тоже все вместе, даже Гром помогал.

Было легко и свободно всем. Сима не чувствовала, что от нее хотят только секса, Семен шутил, рассказывал интересные истории — в основном из деревенской жизни. И про то, что соседка баба Зоя каждый раз при встрече напоминала ему о своей племяннице Серафиме.

Ближе к вечеру, когда все салаты были готовы, нарезка красиво уложена на тарелки, а шампанское, которое волшебным образом появилось словно из ниоткуда, спрятано охлаждаться, первым зазвонил до этого молчавший телефон Семена.

Хозяин дома поморщился, ведь он только хотел зажать Симу в уголке, помять ее шикарную грудь и расцеловать. Звонил шустрый заместитель, поздравлял с наступающим и так долго и много говорил, что Семену пришлось его остановить.

А вот когда с какого-то хрена позвонила бывшая жена, внутри нехорошо так сдавила изжога, Семен скрипнул зубами, но ответил.

Сима делала вид, что не слушает разговор, но из-за того, каким тоном и какими словами отвечал оппоненту Семён, было страшно за оппонента. И как поняла Серафима, это была женщина.

После пятиминутного разговора Семен бросил телефон на стол, звякнула посуда, выругался снова, вышел на улицу, хлопнув дверью, а Серафима тихо присела на табурет.

Да, праздник может быть не таким праздничным, как предполагалось. Может быть, ей по-тихому уйти к себе?

Терехова разрывало от негодования, эта… эта бля… даже слова нет культурного, чтоб назвать свою бывшую жену, которая была застукана под столом его же заместителя с его же, того самого заместителя, членом во рту.

И вот сейчас, спустя год, она наглым образом требует половину его, построенного на крови и поте, бизнеса.

Тварь.