Дронго. Книги 1-20

— Не знаешь, не знаешь, — долго сдерживаемое нетерпение Луиджи, его гнев, накопившийся в нем за все эти дни после убийства Роже и Моррисона, прорвались сегодня, — не знаешь, не знаешь, — повторял он как сумасшедший и с размаху бил ногами лежавшее перед ним тело, уже не разбирая, куда бьет и что он, собственно, хочет. Один из ударов его тяжелого ботинка пришелся прямо в пах, и лежавший банкир скорчился от дикой боли.

— Успокойся! — Видя, что дело заходит слишком далеко, Мигель попытался оттащить Луиджи. — Все! Хватит!

Ему с трудом удалось вывести рассвирепевшего не на шутку Луиджи в другую комнату.

— Да сядь ты, успокойся. — Мигель толкнул Луиджи на стул. — Садись.

Постепенно Минелли пришел в себя.

— Сукин сын, — пробормотал он тихо, — у Марселя осталось двое детей. Я видел их фотографии.

— Сигареты есть? Ах да, ты же не куришь, — вспомнил Луиджи, — черт, забыл свои в машине.

Мигель, наполнив стакан водой, протянул его Луиджи.

— «Успокойся»… — Минелли залпом выпил весь стакан. — «Успокойся». Слушай, Мигель, только правду, у тебя есть дети?

— А у меня двое — мальчик и девочка. Представляешь, из-за такого вот подонка они могут остаться без отца. А Марселю залили лицо свинцом. — Он помолчал немного и тихо сказал: — Ты извини меня, я, кажется, сорвался. Трудно все это. Мерзко.

— Ладно, — решил Мигель, — сиди здесь. Я уж сам как-нибудь справлюсь с этим банкиром. Думаю, теперь он будет разговорчивее.

Войдя в комнату, где лежал Муни, Мигель услышал тихие стоны. Очевидно, банкир был в сознании. Он принес в кувшине воду и выплеснул ее в лицо лежавшему на полу банкиру. Господин Муни зашевелился, слабо застонал. Мигель принес еще один полный стакан и, наклонившись, приподнял голову банкира. Зубы мелко застучали о стекло, послышались судорожные глотки. Гонсалес зашел сзади, поднял тело и перетащил его на диван. Во время этой процедуры раздавались лишь слабые стоны банкира. Приглядевшись, Мигель заметил, что тот плачет.

— Ну, ну… Не стоит. Это только аванс, — мрачно предупредил Гонсалес. — Конечно, мой товарищ переборщил, но и вы хороши. «Ничего не знаю, ничего не знаю». Я, например, из-за вас в тюрьме сидел. И меня чуть не убили. А ведь это ты, ты приказал меня убить. Да за одних только наших ребят мы должны растерзать тебя по кусочкам. А мы еще нянчимся, уговариваем тебя.

Банкир постепенно приходил в себя.

— Я не отдавал приказа о вашей смерти.

— И не стыдно? Это уже ложь. Вот видишь, мы еще не успели приступить к разговору, а ты уже нам заливаешь.

— Но я действительно не отдавал такого приказа. Я только просил проверить, кто вы и что вам известно.

— Почему тогда меня решили убрать?

— Это Хюргорнье. Он настоял на вашей ликвидации.

— Ну и фамилия. Кто это такой?

— Старший следователь.