Дронго. Книги 1-20

Очевидно, для этого у него не хватит фантазии. Достоверно известно лишь одно. Анри Роже был схвачен в районе порта и исчез. Через несколько дней его обезображенное тело было найдено недалеко от причалов. Уши, глаза и носоглотка были залиты свинцом. Остается лишь догадываться, насколько мучительным испытаниям триада подвергла третьего члена группы.

Так погибли все члены группы «С-14». И если найдутся слишком сердобольные читатели, которые, возможно, упрекнут некоторых из группы «Дубль С-14» в излишней жестокости, автор не посчитает зазорным напомнить им эти страницы. Представьте, что так погиб ваш брат, сын, отец… И тогда вы не упрекнете «голубых». Со злом нельзя бороться одними добрыми намерениями. Иногда на зло отвечают злом, на террор — террором. Христианское учение о всепрощении здесь явно не подходит. И об этом не надо никогда забывать.

Полуденное солнце пробивалось сквозь плотные шторы, и Мигель с раздражением пересел на другое место. Уже второй день он «законсервирован» в этой чертовой дыре. Приехавший после него Чанг объявил, что его разыскивают и вся полиция поднята на ноги, а фотография Хосе Жозефа Урибе роздана во все отряды полиции, и самое лучшее для Гонсалеса — на время исчезнуть. Исчезнуть до той поры, пока наконец не появится возможность переправить Мигеля в Европу.

Как профессионал, Гонсалес понимал — так и должно было быть, но это вынужденное бездействие все равно выводило его из себя. Уже второй день Шарль и Луиджи ведут наблюдение за господином Муни, а он вынужден сидеть в четырех стенах, не имея возможности помочь им. Он не имеет права даже покинуть эту заброшенную виллу в семидесяти километрах от Джакарты, куда его привез Чанг.

Мигель взглянул на часы. Второй час дня. Чем бы заняться? Он сел за стол и почему-то принялся чертить ровные полосы на чистом листе бумаги. Довольно скоро ему это надоело. Чертыхнувшись, он швырнул ручку и, перейдя в другую комнату, бросился на диван лицом вниз. Мда-а… события последних дней и вспомнить страшно. И двое убитых. Угораздило же его. Один там, в публичном доме, другой в тюрьме. Правда, стрелял и убивал он оба раза, защищая собственную жизнь, но все-таки… Мне это может понравиться. Что со мною? Я становлюсь патологическим типом. Маньяк-убийца. Да нет, наверное, нет. А все-таки страшно. Как вспомню ту ночь в тюрьме… Одни кошмары снятся, все время вижу эту надвигающуюся физиономию и не успеваю проснуться. Нашли же такого. Ему бы в цирке выступать. Сукин сын. Хоть бы разбудил. Так нет — спящего прирезать хотел. Подонок. Животное. Те ребята в публичном доме хоть были мужчинами — не побоялись идти на меня, хотя прекрасно знали, что я вооружен. А этот… До сих пор грудь болит. Хорошо еще, что не опасно. В этой чертовой экзотической стране можно ждать всего.