Дронго. Книги 1-20

— Может быть, малярия, — сказал Луиджи, улыбаясь. Он вспомнил, как они с Мигелем боялись уколов, которые им делали в Коломбо для поездки сюда, в Индонезию.

— Если бы. Нет, это эпидемия ненормальных. Как будто на соседнем острове нашли золото или клад Моргана.

— Клад бы давно вывезли.

— А кто их разберет. Здесь только один Пим все знает.

— Пим? Он что, кореец?

— Может, и кореец, а может, и китаец, и даже европеец. Никто не разберет. Пим, и все тут. Точка.

— А может, он что-нибудь слышал о его дружке? — Генри наклонился к брату.

— А верно, — Джим оживился. — Найди Пима в порту, он наверняка что-нибудь знает.

— А ты возьми бутылку и поставь ее у причала, и он сам тебя найдет. У него нюх на спиртное. — Джим снова загремел.

— Идет. — Луиджи начинали нравиться эти люди.

— Только учти, без бутылки он разговаривать не будет. Он раньше здесь околачивался, но хозяин сказал, что взыщет с него все долги. Вот теперь и прячется.

— А где его найти сейчас?

— В порту. Вон там, у ящиков. Видишь? Рядом со сломанным парусником.

— Спасибо. — Луиджи кивком головы подозвал хозяина и, купив одну бутылку, протянул руку братьям.

— Всего хорошего. Будь здоров. — Его рука снова утонула в лапах гигантов, и он вышел из бара. Выходя, он, разумеется, осмотрелся. Люди были заняты своими делами, и, кажется, на него никто не обращал внимания.

Накрапывал мелкий дождик. Луиджи поднял воротник своей спортивной куртки. Пожалуй, для индонезийского дождя она слишком легкая, подумал он, застегивая «молнию». Вдали слышались раскаты грома. Минелли зашагал в сторону ящиков.

Со стороны порта в его направлении двигалась какая-то фигура. Что-то знакомое было в этой уверенной, с резкой отмашкой рук, походке. Луиджи замедлил шаг. Неужели? Не может быть! Расстояние быстро сокращалось, и теперь у него не оставалось никаких сомнений. Это мог быть только он…

В этом ресторанчике Гонсалес обедает уже третий день. И третий день ему подают изысканнейший деликатес азиатской кухни — «ласточкины гнезда». Экзотическое блюдо очень ценится жителями многих стран Азии, и Мигель успел убедиться в справедливости этой оценки. Однако сегодня он перешел на китайскую кухню и, заказав себе сначала лангустов, не удержался и попросил принести порцию «ласточкиных гнезд».

Вообще азиатская кухня ему нравилась, если, конечно, не иметь в виду одно существенное «но». При его росте, приближающемся к 190 сантиметрам, ему никак нельзя было поправляться. Это сказывалось на его физической готовности и на его самочувствии. Кроме того, он мог потерять спортивную форму. Неплохой боксер, он сгонял лишний вес изнурительными упражнениями, и его страсть к гурманству обходилась ему куда тяжелее, чем другим.