Дронго. Книги 1-20

Я был оторван от всего, от всех своих связей. Я бы не смог найти тебя.

– А я искала. Как я тебя искала! Но мне неизменно отвечали, что ты больше не числишься в списках экспертов ООН. Я даже пошла в советское посольство в Вашингтоне. Ничего не помогло. Вежливые, тактичные отказы. Что мне оставалось делать?

– Ты помнишь Гомикаву? – спросила женщина. – Он погиб, защищая меня.

– Недавно я была в Японии. У него остался такой очаровательный сынишка. Представляешь, он сказал мне, что гордится подвигами своего отца и Дронго. Мальчику рассказывают о тебе легенды.

Он ничего не сказал.

– Когда ты улетаешь в Индию?

– Еще не знаю. Наверное, через два-три дня.

– Я провожу тебя. Мне нужно было лететь завтра в Канаду, но я полечу на день позже.

– Нет, – решительно сказал он, – лети завтра.

– Почему? – удивилась Натали. – Я действительно могу задержаться, – сказала она с мягкой обидой в голосе.

– Не нужно, – он перевел дыхание, – за два дня, что я здесь, уже убито двое моих связных. Я боюсь потерять и тебя. Вокруг меня идет какая-то азартная игра, и я ничего не могу понять. А значит, и предпринять ответные меры. Как только мне кажется, что я начинаю понимать условия игры, происходит нечто, разрушающее мою гипотезу, и я опять теряюсь в догадках. И около меня уже двое убитых. Это ужасно много, Натали. Один из них был моим близким другом.

– Я понимаю, – прошептала женщина, – и именно поэтому я хочу остаться. Может быть, мне удастся тебе помочь.

Он ничего не сказал.

Когда спустя полчаса она заснула, он осторожно встал с кровати и, накинув рубашку, сел за стол. За окном разноцветием огней сияла ночная Вена. В эту ночь его мучили сомнения. Он знал, что самая искусная ложь – это полуправда. Что было правдой в словах Бремнера, оставалось лишь догадываться. Неужели кретин Галинский мог отдать приказ о ликвидации Ленарта? Он вспомнил, как во время беседы советский резидент вышел в другую комнату. Галинского позвали во время встречи с агентом, еще тогда подсознательно отметил он, понимая, что произошло нечто исключительное.

«Но Галинский не может отдать подобного приказа», – подумал он. Приказ о ликвидации зарубежного агента мог быть отдан только в Москве, это Дронго хорошо знал. Советский резидент в Австрии не имел таких полномочий. Он имеет право действовать только в тех случаях, когда его агенту грозит непосредственная угроза. А если Галинский решил, что такая угроза действительно существует? Ведь после смерти связного советская разведка вполне могла принять Ленарта, всюду следующего за ним по пятам, за потенциального убийцу. В таком случае Галинский мог принять решение самостоятельно. Но даже для этого у него должны быть соответствующие инструкции. Сам Галинский никогда не взял бы ответственность на себя.