Дрянная девчонка в Академии

Летта в задумчивости кусала губу.

— Надеюсь, это не какая-нибудь глупость?

— Нет, я тетке написать хочу, — призналась шепотом и коротко рассказала всю историю: что есть родственница, которая отбилась от семьи, мы даже не знакомы толком, но отношения с Пресинвалем совсем не складываются, а из нее может получиться куда лучший опекун. Если, конечно, тетка согласится…

— Ладно, — рыжая все-таки сдалась. — Сейчас принесу бумагу, отправим твое письмо.

Задача оказалась куда сложнее, чем я себе представляла изначально. Знала бы, может, и не решилась бы! Но я понятия не имела, что придется делать, поэтому, получив в руки лист и перо, быстро настрочила послание. Летта невежливо заглядывала мне через плечо, чтобы быть уверенной в правдивости данного ей объяснения. Впрочем, вежливость — это вообще не про нее.

Когда я закончила, Летта сложила лист и магически запечатала его.

— Теперь слушай сюда, — скомандовала мне. — Прикасаешься к печати, представляешь, как из твоих пальцев белыми нитями течет сила, и опутываешь этими нитями письмо. Одновременно надо представить лицо того, кто получит послание. Поняла?

— Постой… — я отшатнулась и уронила лист на одеяло. — Это я должна сделать?!

— Я-то твою тетку не знаю, — резонно возразила мелкая вредина.

Минут пять мы пререкались, но Летта была кругом права, а для меня другого выхода все равно не предвиделось.

Пришлось браться пальцами за печать. Теплая…

— Не дрейфь, я на всякий случай щит поставлю, — ободряюще сжала мое плечо спасительница.

И правда поставила.

Мы с Кирель дружно округлили глаза. Такого от подруги даже она не ожидала.

— Откуда умеешь?!

— Брат научил, — скупо пояснила наша талантливая. — А ты магичь, не отвлекайся!

Рискуя разнести все лекарское крыло так, что отстраивать замучаются, я опять взялась за печать. Кире было доверено следить, чтобы Ларисс не вошла и не застукала нас, Летта держала щит и объясняла, как действовать, мне же досталось самое сложное. Так, Мили, спокойно… Неужели с каким-то письмом не справлюсь? Ради отвоевания собственной свободы можно еще не на то пойти. Не сразу, но перед глазами всплыл нужный образ.

Виола представилась мне такой, какой я увидела ее в первый раз: бледной, измученной, с растрепанными волосами и в заношенном платье. И так отчетливо, будто не несколько мгновений ее видела, а прожила бок о бок всю сознательную жизнь. Опутать импровизированный конверт магией получилось неожиданно легко. Мне так сильно хотелось, чтобы письмо дошло до получательницы, что сила текла и струилась. Приходилось сдерживаться, чтобы не переборщить, и следить за цветом нитей. Папина некромантия так и норовила окрасить их в черный с проблесками зеленого."

"— Достаточно, — прервала меня Летта.