Древний мир для попаданки

— Плохая женщина, это когда она плохая, — уже сердито нахмурилась Мария, — а когда женщина хорошая, то не важно сколько у нее волос. Ты наверно хотела сказать не красивая? Не нравится мужчинам?

Девочка обиженно кивнула, а Мария лишь вздохнула обреченно.

— Иди сюда, я не буду много отрезать, — пообещала она, и поскольку девочка лишь отрицательно замотала головой, рассердилась, — Давай сюда нож, я все равно отрежу лишнее.

Кое как отвоевав единственный острый предмет, Мария с трудом отпиливала свалявшиеся пряди. Сначала она хотела отрезать совсем все, почти под мальчика, но посмотрев на похоронный вид Коры, отмела эту идею и отрезала аккуратно, стараясь сохранить минимальную длину хотя бы до плеч."

"Когда все было окончено, она снова вышла под дождь и уже с большим энтузиазмом постаралась отмыть оставшиеся волосы. Теперь дело пошло веселее. Подождав, пока грязь уже не так явно будет стекать с новой прически, она уже смелее разобрала волосы на пряди, заплела их в короткую не тугую косичку и завязав тут же отрезанной от набедренной шкуры тонкой полоской кожи, вернулась в пещеру.

Кора рассматривала новую прическу подруги с удивлением.

— Хочешь, и тебе так сделаем, — улыбнулась Мария.

— Нет. Не знаю. Потом, — нахмурилась девочка и отобрав нож ушла разделывать ощипанную к тому времени птицу.

Мария только улыбнулась понимающе — трудно менять устои, на которых ты вырос. Решив оставить вопрос на самотек, она махнула рукой и пошла перебирать перья, отделяя мелкие для наполнения чего-нибудь (из чего можно будет сделать подушки она пока не решила), и более крупные из хвоста и крыльев. Что делать с последними придумать она пока тоже не смогла, но поскольку те оказались красивыми, то выкидывать такое добро было жаль.

— А! Потом приспособлю подо что-нибудь, — махнула она рукой и перевязав красоту в пучок, сложила в дальний угол, который негласно превратился в кладовку с хранящимися там подсушенными финиками, изредка появлявшегося мяса, шкуркой змеи, а теперь еще и непонятных перьев.

На новую прическу Кора решилась только через два дня. Протянув Марии нож, она молча ткнула в запутанные пряди и тяжело вздохнула.

Дразнить девочку Мария не стала, хотя смотреть на мысленные метания ребенка было смешно. Поэтому она лишь посадила ту спиной к себе и принялась за дело.

Возиться пришлось долго. Сначала она отрезала те свалявшиеся комки, разобрать которые не получилось бы в любом случае, потом разобрала оставшееся на пряди, расчесала пальцами и подровняла получившееся.

— А теперь мыться, — воскликнула она как можно более беззаботно и подтолкнула недовольную девочку к выходу их пещеры.