Истинная для древних

Чудесное место, много чистого воздуха, большие леса, полные различных деревьев и животных, а главное — почти нет заводов. Больше всего мне нравилось, что рядом была речка, возле которой я могла гулять часами.

Однажды у озера я нашла раненого волчонка. Не сразу заметила его, он был весь грязный и черный, сливался с кучей земли, в которую пытался зарыться. Маленький комочек жалобно выл, и я не смогла пройти мимо, решила подойти ближе. По траве к ямке тянулся кровавый след. Смотря на израненное тельце, я не испытывала страха за себя, я боялась за волчонка. Медленно приблизилась к скулящему комочку, протянула ладошку. Услышав мои шаги, волчонок обернулся. На меня неожиданно посмотрели понимающие ярко-янтарные глаза. Животное перестало скулить и пристально следило за моими действиями. Сняв легкую кофточку, укрыла сжавшийся комочек.

Ухаживала за животным два дня. Носила ему еду и воду. Постаралась перевязать кровавые лапки и тельце бинтами, найденными дома. Волчонок, видно, понял, что ему не угрожают, и спокойно меня подпускал. На третий день, когда я пришла, вместо волчонка сидела девочка в моей кофточке лет восьми. Светлая кожа в грязи, волосы черные, как смоль, закрывали личико. Когда девочка подняла голову, я сразу узнала своего питомца. Янтарные глаза смотрели на меня с благодарностью.

Так и зародилась наша дружба. Маргарита рассказала, что её бьет отец, и мать её тоже, но уйти от него они не могут, некуда, да и родных у матери нет. Тогда же она и рассказала, что является оборотнем, живет в стае неподалеку отсюда. Отец у неё Альфа и не убил дочь и мать только потому, что дочь Альфа и может ещё сгодиться, а мать, возможно, родит ему сильного сына. Для меня все это было дикостью. Как можно бить девочку, да ещё и мать избивать за то, что родила не того ребенка?

Мы много беседовали, и Маргарита всё больше рассказывала о себе. Чем больше она говорила, тем сильнее хотелось плакать, иногда именно этим и заканчивалось. Две зареванные девочки сидели под деревом, одна утешала другую. Я часто укачивала подругу, обнимая её трясущиеся плечи, и думала, как бы помочь. Но я была всего лишь ребенком."

"Когда раны зажили, она ушла. Её не было неделю. Когда вернулась, то выглядела ещё хуже, чем была. Она сказала, что отец требует от матери наследника и насилует ее. Я не понимала значения её слов. В ту ночь я осталась с ней, не хотелось бросать ее одну, а наутро нас нашел мой отец.

Он знал, что у меня есть подруга и что мы встречаемся у речки, но, увидев нас, был в шоке. Я прижимала к себе избитую девочку, которая куталась в лохмотья. Увидев незнакомца, Рита хотела убежать, но, прижав её сильнее к себе, я объяснила, что это мой папа и что он очень добрый.

— Папа, это Рита, та самая подруга.