Истинная для древних

Девушка ведь может родить где-то с шестнадцати до сорока? — я кивнула. Логично, потом мы стареем.

— Вот и у мужчин так же. Они тоже могут дать потомство в определенный период. Конечно, бывают чудеса, когда залетают от старика, но это один шанс на миллион.

— Но вы молоды, — взглянула на них. И кто из них считает себя стариком? А уж что они в кровати творят…

— Не важно, как мы выглядим, у нас тоже есть свои часы. Наш пик прошел, и время неумолимо улетает. К тому же ты человек. Мы даже не знаем, сможешь ли ты выносить ребенка, если получится зачать, — его слова оглушили меня. Мне только что сообщили, что я никогда не смогу взять свое дитя на руки, да даже родить его не смогу. Я не познаю прелести материнства.

— Мы поднимем все архивы про людей, начнем собирать информацию. Но то, что мы уже выяснили, не утешает. Была одна пара… Они прожили пятьсот лет, и у них не было детей. Так и написано, — с грустью сказал Алик.

— Вы сделали меня бесплодной, — хмуро посмотрела на волчар. Они меня украли, заперли в доме, а теперь говорят, что и детей у меня не будет?!

— Мы всё проверим, родная, — заверил меня Кристиан. — Время идет, может, что-то изменилось.

Я злилась на них, пока до меня не дошло. А ведь и им обидно и грустно. Они так долго прожили, и ни один не имеет наследника. Хотя думаю, они за и дочку иметь. Какими бы они могли быть родителями? А тут ещё я свалилась на их головы, да ещё и человек. Будь я истинной волчицей, могла, возможно, подарить ребёнка, а из-за того, что я слаба, родить не смогу. Получается, тут я виновата. Ведь зная, что я не могу дать им то, что они хотят, они настаивают, чтобы я была рядом.

— Не расстраивайся, малышка, мы будем искать информацию. Что-то да найдем. Выход всегда есть! — не заметила, как меня усадили на коленки к Алику. — Я бы очень хотел от тебя малыша или малышку, но рисковать твоим здоровьем, чтобы проверить это, не стану. Если хочешь ребенка, мы можем усыновить сироту. Мы признаем его, а ты будешь любить малыша, и, возможно, тебе станет легче, — гладя меня по голове, продолжал говорить он.

Неужели они готовы идти на такие жертвы? Принять чужого ребенка и любить как своего? Неужели они действительно так сильно меня любят, хоть я и не слышала от них этих слов? От щемящего чувства любви к ним, от их заботы, которую я всячески отвергала, потекли слезы. Я словно прозрела. Мои волки ЛЮБЯТ МЕНЯ! Я крепко обняла Алика и заплакала.

— Ну вот, ты её расстроил, — вздохнул Кристиан, садясь рядом.

— Маленькая, ну не плачь. Все будет хорошо, мы сделаем всё, что ты хочешь, — мягко говорил он и гладил по голове.

— Я плачу не от горя, а от счастья, — тихо прошептала, смотря на них. — Вы жертвуете своим счастьем, чтобы быть с человеком!

— Ты уже не совсем человек и проживешь с нами очень долго, — прошептал Алик на ушко.