Медицина Древнего

Ты проиграешь!

— Вообще-то, я тоже немного занимался фехтованием, — спокойно ответил я, вспоминая, сколько веков провёл с мечом в руке.

Повисла пауза. Я слышал, как Бестужев тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Я прибуду на вашу дуэль. Всё проконтролирую.

И связь оборвалась. До сих пор не понимаю, о ком на самом деле переживал князь обо мне или о Буревестове. Хотя плевать — главное, что пока не поднимал тему с наследством деда и не давил им на меня. Плохо то, что моя сделка по покупке щита застопарилась.

Я со вздохом посмотрел на часы — пятничный вечер медленно опускался на академию, и студенты постепенно стекались в общежитие, предвкушая выходные.

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге, тяжело дыша, стоял Тихон. Его волосы растрепались, лицо побледнело до синевы, а глаза… Глаза казались огромными от ужаса, как у загнанного зверька. Мелкая дрожь сотрясала его тело.

— Наконец-то появился, — я улыбнулся, откладывая телефон. — Ну что, тебя можно поздравить? Ты наконец-то стал мужчиной?

Тихон бросился ко мне, схватил с неожиданной силой за плечи и затряс:

— Кирилл! Кирилл, спаси меня!

Я мгновенно напрягся, готовый отразить атаку, но тут же расслабился, видя в его глазах не агрессию, а отчаяние. Он не приходил ночевать после той ситуации со Старообрядцевой, думал, что решил пуститься во все тяжкие.

— Что произошло? — спросил я, аккуратно освобождаясь от его хватки.

— Я… я… — он схватился за голову, взъерошивая и без того растрёпанные волосы. — Я не могу больше! Все ночи напролёт слушать, какой плохой ты, какие плохие мужики, что они все козлы, что она самая несчастная, что ей разбили сердце! — выпалил он на одном дыхании. — И это повторяется снова и снова, СНОВА И СНОВА!

Его голос сорвался на крик, и я понял, что парень действительно на пределе.

— Так, Тихон, успокойся, — я взял его за плечи, уже мягче, и усадил за стол.

Набрал в стакан воды из графина, поставил перед ним. Трясущимися руками он схватил стакан, расплескав половину на стол, и залпом опрокинул в себя остатки.

— Боже мой, — простонал он, уткнувшись лбом в столешницу. — Я не думал, что это так ужасно. Первый вечер я её жалел, но потом… потом… — он поднял на меня измученные глаза. — Я уже просто не знаю, куда себя деть!

— Ну, друг мой, — я едва сдерживал улыбку, — не повезло тебе. Ты попал во френдзону.

— Во что? — Тихон поднял голову, недоумённо моргая.

— Во френдзону. Новое слово услышал, модное, — пояснил я. — Близкие друзья. Парни, которые как подружки. С ними спать не собираются, но мозг компостировать будут очень сильно.

Лицо Тихона вытянулось от ужаса:

— Я не хочу быть во френдзоне! Не нравится мне там! Там плохо!

— Ну, не хочешь — выбирайся, — пожал я плечами.