Древнее китайское проклятие

Он оказался еще одним из былинных русских богатырей, вопреки наставлениям Гэндальфа спешивших на выручку Василисы Прекрасной. Звали его Добрыня Никитич.

Он ехал по степи и вдруг услышал страшный шум. Приблизившись, парень увидел огромное черное чудище, внутри которого усматривались два человеческих силуэта. И он поспешил нам на выручку, считая, что лупоглазый немецкий монстр поглотил нас заживо.

Представляю, что было бы, если бы мы с Гэндальфом не вышли из машины. Он выковыривал бы нас из «бумера», как финскую сельдь из консервной банки.

К счастью, удар его меча изуродовал только капот, но не пробил радиатор, так что машина все еще была способна передвигаться самостоятельно.

Однако езда без лобового стекла оказалась не самым приятным занятиям, и я попросил Гэндальфа наколдовать новое.

– Не буду, – отказался Гэндальф. – Волшебство – не разменная монета, и я не стану тратить свои магические силы на то, чтобы обеспечить нам лишний комфорт, без которого мы вполне можем обойтись.

А сам пересел на заднее сиденье, зараза. И почему это он не может тратить свои магические силы ради обеспечения комфорта главному специалисту по убиванию Змеев Горынычей, раз он все равно не имеет права тратить их на что-то более серьезное и не собирается вмешиваться в ход событий? Хитрый он жук, этот Гэндальф, вот что я вам скажу.

После того как я вернул Добрыне Никитичу его копье, развеял его заблуждение относительно моего средства передвижения и извинился за три выбитых зуба, он пришел во вполне благостное расположение духа и вызвался проводить нас до логова Змея Горыныча.

Чего я сам себе стекло не наколдовал? Очень просто. Силы не хотел тратить, мне ведь еще с Горынычем биться предстояло. А это вам не мелочь по карманам тырить.

Змей Горыныч, вопреки своему собственному отчеству, жил не в горах. Он обитал в пещере, расположенной в склоне самого высокого в округе холма. С точки зрения тактики место проживания он выбрал просто безукоризненно.

Габариты Змея Горыныча вряд ли подразумевают хорошую маневренность. А в горах без маневренности никуда. То за пик какой-нибудь хвостом зацепишься, то богатырь из ущелья копьем ткнет. А здесь, на равнине… Взлетел над всем этим безобразием, враги как на ладони, дыхнул на них огнем и обратно в пещеру к девицам и сокровищам, с чувством выполненного долга и без единой царапины на шкуре.

И обзор хороший, и незаметно никто не подберется…

Я вылез из авто, а Добрыня спрыгнул со своего мерина. Спустя несколько минут выполз с заднего сиденья только что проснувшийся Гэндальф.

– Вон за тем холмом, – сказал Добрыня. – Только тут тема такая…

– Какая тема? – спросил я.

Он сунул два пальца в рот и свистнул. Я подумал, что Добрыня все-таки идиот.