Древнее китайское проклятие

Кресло откатилось на пару сантиметров и ударилось о стену. Хорошо, что дом, в котором мы арендуем помещение, принадлежит к коммунистическому, добротному стилю архитектуры и стены от таких издевательств не падают. И даже не деформируются. Это вам не модный сейчас гипсокартон.

– Привет, – сказал я. – У нас тут спокойно.

– Кисло, – возмутился он. – А ты и рад, никто не мешает.

– Опять все выходные корпел над трудами своими забубенными?

– Корпел, – согласился я. – Зато по тебе видно, что выходные прошли недаром.

– Точно. Выходные прошли за очень хорошие деньги. Сделаешь мне кофе?

– А волшебное слово?

– Некультурный ты человек!

Чайник был горячий. Я насыпал в кружку две ложки растворимого кофе, две ложки сахару и залил кипятком. Серега щелкнул пальцами, кружка вырвалась у меня из рук и спланировала на его стол, остановившись на самом краю. Пижон.

– Пожалуйста, – сказал я и вернулся на свое место.

Серега сделал большой глоток и выудил из-под стола свой саквояж. Он достал из него нечто массивное и блестящее, водрузил это нечто на столешницу и позволил мне полюбоваться.

– Интересное композиционное решение, – съязвил я. – Как вам удалось выразить на его морде такую степень отчаяния, маэстро? Должен заметить, что вздыбленная шерсть на загривке вам особенно удалась. А что касается хвоста…

– Изгаляйся, – кивнул Серега. – Соседский кот, между прочим. Васька.

– Редкое имя для кота. Чего ты с ним сотворил?

– Ничего я с ним не творил, – сказал Серега. – Он сам.

– "Невиноватая я, он сам пришел", – процитировал я. – Чего он сам сделал-то? Мяукал по ночам громко?

– Нет. Понимаешь, я мусор пошел выносить, дверь приоткрытой оставил, вот он в квартиру и влез…

– И?.. – Я ждал продолжения.

– На философский камень сел.

– Класс! – констатировал я. – Соседи в курсе?

– Хорош издеваться, – сказал он. – Чего делать? Философский камень у Сереги дефектный. Вечной молодости и бессмертия он своему обладателю не дает, зато превращает в золото все, что к нему прикасается. Держать такую штуку у себя дома, да еще в пределах досягаемости, – верх всяческой безалаберности, о чем я Сереге немедленно и сообщил.

Упреки он воспринимал молча, допивая кофе, потом заставил кружку отлевитировать обратно на «хозяйственный столик» и вздохнул.

– Ладно, – смилостивился я. – Думаю, что ты все понял и больше не будешь. Камень хоть убрал?

– И почему только он там сразу не лежал, – вздохнул я. – Кот хозяевам очень дорог?

– Фиг знает. Расколдовывать будем?

– Тут работы на пару недель, – предположил я.

– К чертям, – безответственно заявил Серега. – Другого заведут.

– Маленьких детей там нет? Или пожилых женщин? Страдать никто не будет?

– Не, хозяин у него мужик. Переживет.

– Почем нынче грамм золота? – спросил я.