Древнее китайское проклятие

Где-то я о такой идее уже слышал, правда, там не о Кольце шла речь. Но я возразил ему, что последствия такого эксперимента для нашего родного светила не изучены, и неизвестно, не перестанет ли оно от этого светить, и мы отказались от первого варианта.

Гэндальф возражал и против Шамбалы. Он говорил, что вокруг будет слишком много магов и Кольцо сможет совратить кого-нибудь из них. Я ручался за всех обитателей Тайного Города, и мы достигли компромисса после того, как я обещал Гэндальфу беспрепятственный допуск к хранилищу Кольца для его личного контроля.

На том и порешили, и Кольцо отправилось в Шамбалу в тот же день.

С Федотом было сложнее. С одной стороны, он все еще продолжал быть преступником, однако я видел, что у него еще есть шанс, и сдавать его мне не хотелось. Если сейчас подвергнуть его наказанию, от этого он станет только злее. А убивать…

Я уже говорил о своем отношении к подобным методам.

Сдаваться Федот не хотел. Он вернул Кольцо, но сам возвращаться не собирался. У меня были силы и возможности вернуть его в Шамбалу и подвергнуть суду, ведь на моей стороне сейчас были Серега, Гэндальф и Горлум, но…

Мы провели голосование. Четверо высказались «за», Саруман воздержался, а Ван Хельсингу мы право голоса не предоставляли.

Федот был волен уйти.

Я пообещал ему, что если он продолжит в том же духе, то нам все равно придется встретиться и, возможно, та, другая встреча закончится совсем не так, как эта. Он улыбнулся и ушел.

Мы даже пожали друг другу руки.

В сущности, он был неплохим человеком и вполне заслужил еще один шанс. Ведь он же не взял Кольцо.

Абсолютно плохих людей вообще нет.

Глава пятьдесят седьмая. ПАЦИЕНТЫ

Нет, интересная у меня все-таки работа. Не зря пошел в медицину.

Жена ворчит, что надо было становиться дантистом, у дантистов заработки больше, но разве дантист встретит за один рабочий день столько занимательных личностей?

– Что тут у нас? – спросил я.

– Дедулька, – сказал жизнерадостный Вася, стоявший за спиной пациента. – Пятнадцать минут назад доставили. Тоже из Балашихи, кстати.

– Странно. Вроде бы осень кончается, сезон обострений тоже, а они все прут и прут….

Благообразный высокий старик с бородой. Лицо в крови, взгляд тусклый.

– Сопротивлялся? – спросил я.

– Не, на «скорой» сказали, что нашли его уже в таком состоянии.

– Они ему что-нибудь вкололи?

– Обезболивающее, – жизнерадостно ответил санитар Вася. – И галаперидола, наверное. Пургу, говорили, прикольную несет.

– Да? – Я подошел к пациенту и помахал рукой перед его лицом. – Больной, вас как зовут?

– Саруман, – вяло сказал тот.

– Из Изенгарда? – уточнил я.

– С лицом что? Энты постарались?

– Тяжелый случай. – Я подмигнул Васе, – Но, будем надеяться, что не неизлечимый.