Тень Великого Древа (СИ)

Джоакин Ив Ханна вскинул руку и выстрелил в голову графу.

Плеть размозжила лицевые кости, вещество мозга брызнуло во все стороны, один глаз лопнул, а второй шлепнулся на снег, как недоваренное яйцо. Тело начало падать, но исчезло, еще не достигнув земли. Мертвый граф не выбирал точку перемещения. Сила Предмета сама убрала разрушенное тело и заново воссоздала здоровое. На том же самом месте.

Джоакин выстрелил снова. Теперь – в шею. Хребет вывернуло так, что позвонки распороли затылок. Обнажилась дырявая гортань, воздух вышел из нее с пузырьками крови.

Тело исчезло и появилось, устранив повреждения. Джоакин сделал новый выстрел.

Броня Абсолюта не была сплошной – имелось по меньшей мере восемь открытых участков тела. При каждом появлении графа рыцарь стрелял в один из них, а затем добавлял в лицо. Виттор Шейланд возрождался ровно на вдох, чтобы услышать хруст своих костей и снова умереть. Когда погибло десятое тело графа, генерал Хорис положил руку рыцарю на плечо:

- Довольно. Ульяна не хочет его брать.

Джоакин задержал выстрел. Возникший граф успел посмотреть вокруг. Испуганный, забитый, как придавленная мышь. Метнулся взглядом – куда бежать?..

- Холопы, - буркнул Джо и выстрелил еще раз.

Но за миг до этого граф исчез, чтобы больше уже не появиться.

Генерал хлопнул в ладоши, привлекая внимание офицеров:

- Сигнал к отступлению. Отходим в Створки Неба.

И спросил у Джоакина:

- Вы с нами, сир?

Рыцарь стащил с руки Перст Вильгельма.

- Я подаю в отставку. Больше никогда не хочу стрелять.

Стрела 04

Эрвин София Джессика пришел в себя, но не спешил открывать глаз. Он решил: неплохо бы сперва понять, на каком я свете. Например, я могу быть в плену у шаванов, и нужно готовиться к любому непотребству. Или более вероятный вариант: я уже на Звезде. Тогда я рад, что добрался так легко: буквально никаких ощущений, даже боль пропала! Но упреки Агаты неизбежны: уж она найдет за что раскритиковать… Наконец, есть еще одна возможность: я дома, в Первой Зиме. Против этого имеются два аргумента: не болят ни легкие, ни ребра, что очень странно для человека с легочной хворью и дырищей в боку. Но есть и довод за: чертовски знакомый голос, который треплется с тех пор, как я очнулся.

- …летели со всех сторон! Мы прикрывались щитами, прятались за уступы, кое-как постреливали из арбалетов – а беломорцы сверху гатили, чем только могли. Накушались мы досыта, но ничего, устояли. А потом кайр Джемис вышел на позицию – и тут уж начался балет!

Эрвин легко узнал болтуна: капитан Гордон Сью Роуз. Ничего странного, что он тоже на Звезде – после такой-то засады. Но кому он рассказывает? Неужто Ульяне Печальной?..

- Этот спектакль, доложу я вам, придумал еще герцог.