Тень Великого Древа (СИ)

- Он мне не командир, - огрызнулся Джоакин.

Пошел прочь от собора, чтобы больше не донимали. Подумал: я убил сто человек и одну икону, хватит с меня на сегодня. Побрел по улочке, увешанной мишурой. Гирлянды блестели, как насмешка. Хотел содрать их, но мечом не достал, а Перстом… хватит уже Перста.

- Встань в строй!

- Да он не наш…

- Тогда посторонись!

Мимо проходила колонна солдат. Оказалось, как раз эта улица ведет к мосту. Нортвудцы держали городские ворота, один закатный полк укреплялся в центре, а другой выступал на штурм замка. Печатала шаг пехота, звенела подковами кавалерия. Джоакин подумал: мне с ними не по пути, надоело убивать… А потом подумал: лучше уж с ними. В городе откроется окно – и придется бить на звук, кто бы там ни был. Лучше сжигать кайров в замке, чем тут мирных людей.

Он наобум пристроился к колонне, почти не глядя на закатников. Думал: трупоеды. Думал: вечером-то будете жрать! Даже представить противно… Пошел бы к Эйлиш, но она тоже… Напиться бы сегодня. И поиметь кого-нибудь. Только кого? Лауру?.. Гвенду?.. Полли?..

Иону? Аланис?

Неожиданно границы стерлись. Агатовки и простолюдинки, обидчицы и жертвы… Лишь одно объединяет этих девушек: все они нравились Джоакину. А теперь – все мертвы. Каждая погибла не от его руки, но с его помощью. Он не уберег Полли, он нанял Гвенду, он запер Иону в клетку, он пытал Аланис… Что ж за дрянь выходит вместо жизни?

Прошел под гирляндой, едва не зацепившись шишаком на шлеме. Выругался: какой к чертям праздник?! Сорвал бы кто-нибудь всю эту мишуру!

И вдруг гирлянда упала сама собой. Вальяжно опустилась поперек улицы, задела офицера и еще троих солдат. Издала сухой звонкий треск. Все четверо дернулись – и осели на мостовую.

- Эй, что за тьма… - не понял Джо.

Тогда треск повторился - умноженный на сто. Гирлянды по всей улице упали разом, и все вместе разрядились искрой. Сотни закатников легли там, где стояли. А потом распахнулись окна - все до единого.

- Тревога! К ор-рружию!..

Крик захлебнулся в звоне, грохоте, лязге. Отовсюду полетело – залпом, лавиной. Камни, топоры, ножи, котлы с кипятком. Джо вскинул Перст, открыл огонь – но тут же заорал от боли. Прямо на голову плеснуло, ошпарило затылок и шею. Он задергался, стряхивая капли кипятка, схватил горстку снега, прижал к коже… Бах! В шлем врезался кирпич. Джо устоял, пальнул куда-то, зажег пожар… Бах! Камнем в плечо.

- Засада! Бежим!.. – орали вокруг.

- К оружию! Сражаться!..

Плохо соображая, Джоакин открыл огонь. Куда попало, без разницы, лишь бы напугать врага… Бах! Прямо в руку угодил утюг. Перст отклонился вниз, прожег двоих закатников.

- Беги, дурак! – крикнул ему кто-то.

Остатки роты уже неслись со всех ног. Он не хотел. Он думал: нужно остановиться и бить проклятых гадов. Но его тело всегда знало, что нужно для спасения.