Тень Великого Древа (СИ)

Лорд Граненых островов спешился, чтобы открыть дверцы карет и помочь сойти наземь леди Агнии с Виолеттой. Затем он раскрыл объятия супруге. Молли не ожидала такого и боязливо втянула голову в плечи. А Велентайн горячо ее обнял и нежно похлопал по спине. Он изменился к лучшему, - подумала Агния, - вот как действует сила любви!

От Беломорья до Зеленой бухты женщин сопровождал кастелян с дюжиною кайров. Он спросил о дальнейших распоряжениях, и Велентайн твердо ответил:

- Можете быть свободны. Дамы теперь под моей защитой.

- Да, да, слушайте его! - подтвердила Агния, счастливая оказаться возле властного лорда."

"Кастелян снабдил ее напутствиями, передал поздравления графу Бенедикту, лорду Осмунду и их вассалам, после чего пустился в обратный путь к Беломорью. Вскоре кайры скрылись за поворотом дороги.

- Ну, что теперь?.. – странно спросил лорд Велентайн.

Надеюсь, он обратился не ко мне, - подумала графиня. Кто-то из отряда Велентайна бросил нечто неразборчивое. Всадники пришли в движение, разделились, двумя группами окружили кареты. Теперь стала заметна еще одна странность: они исполнили маневр уверенно, как опытные наездники. Но на Граненых островах сроду не было кавалерии! Острова малы и каменисты, кони служат лишь для транспорта, а воины сражаются пешком.

- Я вижу много хороших перемен, милорд, - похвалила леди Агния.

- Неужели? – спросил один из воинов, откинув капюшон.

Леди Агния схватилась за сердце. Виолетта воскликнула:

- Лорд Эрвин София, какая перспектива - видеть вас в плену! Лорд Велентайн, поздравляю, вы поймали славную добычу!

Герцог Ориджин отбросил полу плаща, показав черненую рукоять Гласа Зимы.

- Отчасти вы правы, Виолетта: кто-то кого-то взял в плен.

Меч - 9

Начало ноября 1775г. от Сошествия

Лид, герцогство Ориджин

- На этих землях всегда воевали, как пить дать. Бились на славу, не так, как сейчас. Без Перстов этих окаянных, и без лишних полчищ – всему знали меру. Держал наш граф шестьсот мечей – то бишь, кайров, значит. Были еще греи, вольные стрелки, конюхи, повара, землекопы – эти все звались «чудь», их никто не считал. Воины – только двуцветные…

Джоакин мало что видел вокруг себя, а понимал еще меньше. Пол-лица опухло, глаз заплыл, на коже вздулись волдыри. Корка синяков и ожогов отгородила его от мира. Внутри себя он чувствовал ясно: здесь шатается, тут жжет, там свербит; лежишь в строго выверенной позе, пошевелишься на дюйм – проснется боль. Но внешний мир покрывался туманом, голоса звучали глухо, фигуры расплывались. Из тумана возникала старуха и принималась вещать:

- Каждой весною, как снег сойдет, так и пора воевать. Двести кайров оставались стеречь город, а четыреста шли куда-нибудь: или в Майн, или в Стил, или в Первую Зиму. Иногда в Беломорье, но это редко.