Тень Великого Древа (СИ)

Раньше произвол немного сдерживала угроза мести. Теперь, после смерти Крейга, сторонники Элиаса отбросили стеснение. Они гордо звали себя седыми – в честь старого графа, а противников – баранами и ягнятами. Седые метили себя белой чертой на одежде. Поначалу они били только тех, кто хвалил Крейга. Но бараны научились держать языки за зубами, а седые только вошли во вкус. Теперь они избивали любого, кто не носил белой полосы. Или – острого меча, как кайр Мердок.

- Чего вы стонете? – сказал Давиду кайр. – У них тут обычная круговерть. Когда Крейг приходил к власти, было то же самое.

- Потому и горько, - вздохнул Давид. – Можно жить без насилия, стоит только захотеть…

Голая баба с визгом пересекла улицу. Следом, отдуваясь, бежал бородач:

- Стоять, паскуда!

Мердок предложил:

- Вмешайтесь, отче. Помирите их, расскажите о вреде насилия.

Давид ниже опустил голову. Он ни разу не пытался остановить драку - чего скрывать, боялся. И за себя самого, и за нортвудцев. Если Давиду придется туго, кайр Мердок вступит в дело, и отнюдь не с кулаками. Потому священник говорил:

- Делаю лишь то, что могу…

- То бишь, ничего, - констатировал кайр.

Здоровенная лапа рухнула Давиду на плечо, его аж перекосило под тяжестью. Кто-то проревел над ухом:

- Эй вы двое, чего так медленно ползете? Ноги отсохли?

Кайр Мердок развернулся к медведю, откинул полу плаща.

- Желаете нас поторопить?

Здоровяк смекнул, что к чему, примирительно поднял руки:

- Да я ничего… Но вы шустрее, а то ж опоздаете. Начинается уже!

Теперь Давид заметил: люди на улицах, отвлекаясь на драки, все же двигались в определенном направлении – к цитадели графов Нортвуд.

- Что там будет?

- Как – что?! Старина Элиас выйдет на люди! Наш граф скажет речь! Шагайте живее… и полосы себе намажьте, чтоб не это…

Он бросил Давиду огрызок мела и поспешил к замку.

- А что, любопытно, - признал Мердок, ускоряя шаг.

Давид поколебался пару вдохов, затем провел черту на рукаве.

- О, так вы за седого графа? – усмехнулся кайр.

- Я за всех, - ответил Давид. – Людям не нужно делиться на стороны.

Таким было его кредо. Нет, больше: главная вера. Давид ощущал все человечество единым, слитным организмом. Для него не существовало хороших и плохих, злых и добрых, своих и чужих. Любую жизнь он почитал священной, а потому всякое насилие причиняло боль. Давид знал: мир достаточно изобилен, чтобы досыта накормить всех. Если правильно устроить государство, можно каждому – абсолютно каждому! – обеспечить достойную жизнь. Тогда исчезнут все причины для насилия. Люди злы, завистливы, драчливы только потому, что живут в нищете и унижениях. В том мире, который строит Давид, ничему этому не останется места.

Кайр Мердок в своих насмешках был так далек от истины, как Бездонный Провал – от грота Косули.