Тень Великого Древа (СИ)

Запас их любви не пополнялся от нежностей, а напротив, расходился притворством. Так было день за днем, от Фаунтерры до Лабелина. Затем – от Лабелина до Лейксити, а потом через все герцогство на восток, к Солтауну, где до сих пор держался ориджинский гарнизон. В ночь перед Солтауном Менсон исчерпал свой запас терпения до дна. Глядя в оконное стекло, по которому бежали струи дождя, он сказал:

- Ого, ну и ливень! Милая, хочешь чаю с имбирем? Хорошо согревает. А еще я принес конфет… - вот здесь он достиг предела, - и я тебя выкину в окно, если мы сейчас не поговорим по-человечески.

- Я сказала, что думала, в первый же день, - резонно отметила Карен. – Сибил Нортвуд была заговорщицей, но искупила вину с лихвой. Она раскаялась, стала другим человеком. Минерва понимала это, вот и выписала помилование.

Менсон фыркнул:

- А я тебе сказал тогда же: хрена с два! Люди не меняются. Сама слышала, как она желала смерти владыке!

- Значит, мы оба все сказали друг другу. Так что же теперь?

- Не все. Ты говорила про Адриана и Сибил, а теперь давай про нас. Вижу, молчишь обо мне. Раскрой рот и скажи словами!

Карен поджала губы:

- Я думала неприятные вещи. Ты расстроишься, если узнаешь.

- А так я будто пляшу от радости! Говори уже.

- Я колеблюсь между двумя догадками, и обе нехороши. Первая: ты превратился из адмирала в юнгу. Утратил способность решать, потому и липнешь к Адриану – чтобы решал вместо тебя.

- Ну, знаешь ли…

- Ввторая догадка хуже. То зверство, которое он творит, ты сам считаешь правильным.

Менсон вскинулся:

- Да не творит он зверства! Это ты его разозлила, когда начала врать. И вообще, теперь я скажу, что о тебе думаю.

- Нет, помилуй! – вскричала Карен.

- Скажу, терпи. Владыка тебя подозревает – а знаешь, почему? Потому, что ты и есть подозрительная! Темнишь все время, ходишь с задней мыслью, чуть что – брызжешь ядом. У змеи-вдовушки больше прямоты, чем у тебя.

- О, как прелестно…"

"- Да, ты такая! Вот спросил Адриан: «Обижаешься на моего отца?» - ответила бы: «Да, владыка, обижаюсь, он меня упек ни за что. Но вы хороший, муж вас любит, и я полюблю». Раскрыла бы душу – он бы понял. А ты – нет, все прячешься за спесью! Или с этим Нави, чтоб он трижды пропал. Ты ж знала, где он, - почему не ответила сразу? Сидишь и врешь Адриану в лицо – конечно, он свирепеет!

- Нави – мой друг. Адриан найдет его и вывернет наизнанку. Я не сдаю друзей палачам.

Менсон хлопнул по столу:

- Ага, твой друг! Благодарю, что сказала. Я-то все думал: кто он такой? Теперь уж ясно…

Она нахмурилась:

- К чему ты клонишь?

- Десять лет вы с Нави жили под одной крышей, потом сбежали вместе, потом ты его спасала, как родного. Люди всякое болтают о нем и о тебе.

- Ты думаешь, что я и Нави… Если так, не вижу вины: я считала себя вдовою. Но ты ошибся: ничего не было!

- Да плевать, было ли.