Тень Великого Древа (СИ)

Самых скверных называют «медвежьими капканами»: например, Люсия из Альмеры или Катрина из Литленда – просто жуть, хоть в кусты прячься!

От барышень Сомерсет перешел к своей сестре – Нексии, - и стал без зазрений совести ее чихвостить. Девушкам нельзя рисовать, закон природы. Если дама увлекается искусством, то ее мозги в опасности. Проза – еще куда ни шло; поэзия или музыка – уже скользкая дорожка, а живопись – точно беда: кровлю снесет, кукушки поселятся. Это как стрела в голову – нет шансов, что мозг уцелеет. Я Нексию и так, и этак уламывал: брось ты свои картинки! Лучше крестиком вышивай, или не знаю, лютню купи! А она – ни в какую. Все ее черти тянут к холсту, и вот вам результат: совсем улетела в облака, точно этот корабль из Шиммери. Кстати, тетя Карен, вы слышали про шиммерийский шар? Святые боги, да это же открытие!.. Ладно, потом. Так вот, все бы ничего, если б она не втрескалась в Ориджина. Сначала влюбилась, потом нарисовала портрет – и тогда уж совсем помешалась. Разговоров только: Эрвин то, Эрвин сё, он самый такой, он самый сякой… Как начался мятеж, я в радость: авось, теперь ее попустит. Но где там, только хуже стало! «Эрвин такой храбрый, пошел против владыки и против Перстов, он прямо аааах!..» Заставила меня поехать на фронт, прямо к Ориджину, о чем-то там предупредить. Слышите, тетя Карен? Чуть не пинками выперла из кампуса: «Езжай же! Моя судьба – в твоих руках!» Ага, конечно. Плевать было Ориджину на предупреждения, как шел в столицу – так и пришел. Я только зря простудился. Но потом еще хуже…

Таким живым был рассказ племянника, что Карен, забыв о всех невзгодах, смеялась до слез. А тут подошел случай, как Нексия в замке Шейландов вышла к столу нагишом. Эдгар стал убеждать сына, что уж здесь она точно не виновата: ее заставили Ульяниной Пылью. Сомерсет крепко стоял на своем: да какая там Пыль, я же сам видел – это ее обычная болячка, эрвинское помешательство! Эдгар сказал: Нексию нужно пожалеть, ведь потом, под влиянием Пыли, она пыталась убить Ориджина, счастье, что он был начеку… Сомерсет и тут не уступил: папенька, она все выдумала, неужели не видишь! Это женские хитрости: сперва будто покушалась, а потом в слезы: «Ах, я так виновата, чем могу искупить… Милорд, возьмите меня прямо сейчас, иначе совесть сведет…» Под общий хохот отца и тетки Сомерсет окончил:

- …меня с ума. Эй, вы не слушаете! Раз так, теперь на мне – печать молчания.

Он опечатал свои губы, но потом отлепил краешек, чтобы сказать:

- Да, она еще карту сперла. Стратегическую.

- Карту я дал ей сам, - возразил Эдгар. – Нексия отбыла с важной дипломатической миссией.

- Конечно! – фыркнул Сомерсет и вновь налепил печать.

Тогда Эдгар сказал сестре гораздо теплее, чем прежде:

- Знаю, что ты не терпишь крыс.