Тень Великого Древа (СИ)

- Стало быть, вы сбежали из научного интереса к моему поведению?

- Нет, из уважения к законам Полари. Императрица должна решить сама.

- О, наконец-то я добилась вашего признания!

Нави помедлил, провожая взглядом рыбацкий баркас на реке."

"- По правде, была еще одна причина бегства. Искатель… то есть, Светлая Сфера… она собиралась аннигилировать и убить меня.

- Анни… что, простите?

- Перейти в нуль-пассивное состояние вместе с окружающей областью пространства.  Все в радиусе примерно пяти ярдов стало бы недоступным для физических взаимодействий…  Проще говоря, перестало существовать.

- Все вокруг – то есть, и я, и гвардейцы, и послы?! И вы бросили нас, не предупредив?!

- Сфера охотилась только за мной. Она - как самонаводящаяся стрела.

- Охотилась за вами? Разве Предметы умеют охотиться? И почему именно за вами? И откуда вы знаете?.. Тьма, я даже не стану делать вид, что поняла хоть слово!

Хозяин булочной, недавний наниматель Натаниэля, в четвертый раз появился на крыльце. Он выходил предложить владычице еще кофе, и всякий раз не решался прервать беседу. На сей раз поймал удачную паузу:

- Ваше величество, не изволите ли чего-нибудь? Булочки с маком, с изюмом, в карамели. Кофе с корицей и сиропом…

- Благодарю, давайте все. Думаю, мы здесь надолго. А вы, сударь Нави, извольте объясниться предельно ясно, сколько бы времени это ни заняло.

Натаниэль робко попросил хозяина:

- Можно нам еще пледы?.. Вечерами становится зябко.

Булочник удалился, буркнув под нос:

- Вот так и нанимай студентов…

А Нави подумал и начал рассказ:

- Пожалуй, все дело в том, что Пауль – темный. Будь он светлым, история пошла бы совершенно иначе.

* * *Все дело в том, что Пауль – темный. Его сила и жажда имеют телесную, а не ментальную природу. Светлый Натаниэль быстро сломался бы под пытками и выдал все секреты. Но Пауль проявил запредельную выносливость и только смеялся в лицо палачам. Он ожидал, что граф Винсент устрашится его силы, подчиниться воле темного узника. Но граф поступил иначе: похоронил Пауля живьем. Тогда идовская живучесть стала худшим из проклятий. Светлый Нави на месте узника либо умер бы от истощения, либо свихнулся и нашел спасение в безумии. Но разум Пауля не страдал от ментального голода. Ему не требовалось знаний, общения, чисел, расчетов. Его терзала иная жажда – темная, телесная. Лишь в малой степени, по капле он удовлетворял ее, слыша далекие стоны, болезненный кашель других узников. Этого мучительно не хватало. Эти капли не утоляли, а разжигали жажду. Из месяца в месяц, из года в год Пауль переживал коллапс за коллапсом. Он зверел, дичал, лишался человеческих черт, но все еще сохранял жизнь и память. Десять лет темноты и жажды превратили Пауля в чудовище.