Тень Великого Древа (СИ)

Когда истечет траур, никто не посмеет навязать вам жениха!

Девушка разражается плачем:

- Милорд, вы очень добры… Но так больно думать обо всем этом… Я потеряла лучшего мужчину на свете…

Сердце Джоакина рвется на части. Есть же в мире хорошие женщины: любящие, преданные! Почему они должны страдать?!

Граф подает Лауре стакан воды, она пьет, шмыгает носиком, благодарно кивает:

- Милорд, вы – мое спасение. Я не знаю, как пережила бы все это…

- Оставайтесь, миледи, прошу. Я стану беречь вас как зеницу ока.

- Это так щедро с вашей стороны… Но мой дед… боюсь, он будет обижен…

Граф улыбается:

- Миледи, я знаю, как унять его обиду. В порту Уэймара стоит альмерский флот. Я выступлю в поход по суше, корабли не потребуются. Отправим их назад во Флисс и предложим войскам Надежды располагать ими. Полки вашего деда станут очень маневренны. По Холливелу и Бэку они смогут перемещаться куда угодно. Я убежден, это склонит всех вассалов к подчинению!

Лауру переполняет благодарность. Она шепчет:

- Милорд, позвольте обнять вас…

Обходит стол и очень аккуратно, с детской робостью обнимает голову графа Виттора. Ее движения настолько невинны, искренни, трогательны, что слезы навертывается на глаза.

Затем граф провожает ее до дверей, а Джо собирается с духом и произносит:

- Милорд, я должен с вами поговорить. Уже поднимал этот вопрос, но вы не приняли серьезно. Боюсь, я вынужден настаивать.

Шейланд смотрит с удивлением, будто не ожидал упрямства. Говорит:

- Хорошо, я выслушаю, но только чуть позже. Перкинс пришел со срочным вопросом.

- Мне выйти?

- Можешь остаться, это быстрое дело.

Джо остается в кабинете, чтобы не утратить решимость.

Перкинс превратился из банковского клерка в командира отряда. Перед вторжением северян он завербовал в графское войско несколько сотен отставников, наемников и бандитов. Во время осады эти парни ожидаемо не проявили дисциплины. Они норовили стащить все, что плохо лежит, и сожрать все, что шевелится. Офицеры, назначенные графом, не могли совладать с ними. А уважала наемная свора лишь одного человека – того, кто платил жалование и носил Перст Вильгельма: Перкинса.

Осада окончилась, старший клерк должен был вернуться к управлению банком, но его наемники отказались подчиниться кому-либо другому. Следовало или уволить их, или как-то приспособить к банковскому делу. Когда Перкинс вошел, граф начал именно с этого вопроса:

- Я думал о твоих головорезах, и вот что сообразил…

На удивление, клерк перебил графа:

- Виноват, есть дело более серьезное. Нас покарманили, чик-чик!

Граф пожал плечами:

- Не сомневался в этом.

- Милорд, тут днище! Распетушили начисто, до перышка. Думал, осталось под ковром. Вошли – там паутина. Двое влипли и легли под лопату. А желтых нет совсем, голое дно!

- Повторю: я этого и ждал.