Тень Великого Древа (СИ)

Они продолжают толпиться в дверях, и Пауль рявкает:

- Вон!

Чара мечет взгляд в Аланис: «Береги его! Если что - не прощу». Сормах говорит напоследок:

- Гной-ганта, мы под замковой стеной. Свистни - услышим!

Они уходят, а Пауль сдергивает одеяло с постели:

- Ложись, красавица.

И тогда ее прошибает мертвенный страх. Она застывает, как скульптура из снега, морозная плакса. Пауль ухмыляется:

- Не бойся, не трону. Просто согрею, ты же вся дрожишь.

Она и не боится близости – перегорело, стало пеплом. Другое внушает ужас: перед грудью Пауля вьется стайка мушек. Вечность работает в неполную силу, но и того хватит с лихвой.

- Сними… - просит она.

- Ах, вот оно что!

Пауль скидывает рубаху, обнажив жуткое, покрытое шрамами тело. На груди пузырится черное пятно. Он подносит к нему ладонь, шепчет слово – и клякса стекает с кожи, ложится в руку, превратившись в шарик тьмы. До странности крохотный – вдвое меньше, чем был у Рей-Роя. Пауль сует его под матрас.

- Теперь ложись, обниму.

Аланис заглядывает в шкаф, находит ночной халат. Переодевается, ложится. Действительно, ее трясет, едва не стучат зубы. Пауль укладывается рядом, подгребает к себе. Шепчет на ухо:

- Не бойся, девочка. Все будет хорошо.

Ее тошнит. Жалость! Жалость отвратительного гада! Какою ничтожной надо стать, чтобы тебя жалели даже твари!"

"- Устал я, - бормочет Пауль, укладывая руку ей на грудь. – Сладких снов. Завтра поболтаем.

Аланис корчится от омерзения. Аналогия, сходство сцен хлещет соленой плетью. Джоакин, поганый путевский наемник, точно так же лапал ее. Тоже жалел и пытался согреть. Шептал на ухо нежности… Тьма и черти! Кто ж я такая?! Отчего мое место – под рукой мерзавца?!

Пауль уже храпит, догорает и гаснет свечка. Аланис стонет от презрения к себе. Конец пути. Она вынесла почти все. Прошла огонь и смерть, боль и страх. Но жалость Пауля!.. Это – разгром. Унижение. Лицом в грязь...

Она ищет то, что может собрать ее воедино. Такой вещи нет. Все испробовано и потрачено. Воспоминания, отец и брат, рубин на браслете, тонкие пальцы, пансион Елены, виноградник Эвергарда… Всему было время когда-то, теперь прошло. Последний шаг – самый трудный. Сил уже нет, выжата досуха. Костяк, обтянутый кожей.

- Эрвин… - шепчет Аланис.

Она не ждет от него помощи, ведь он – слабей ее. Он не прошел бы ее путь. Упал бы еще в Альмере, или даже в пустыне. Эрвин нужен для иной цели. Едва призрак появляется, Аланис шипит ему в лицо:

- Подонок! Худший из гадов! Эти трое – могильные черви, но я досталась им только из-за тебя! Ты не помог мне. Я ненавижу тебя настолько сильно, что…

Она захлебывается словами, поскольку Эврин… хохочет! Смехом отметает всю ее злобу:

- Какая же ты дура! Действуй, а не болтай!

- Я ненавижу тебя, мерзавец!

- Ага, я понял. А теперь слушай.