Дрессированная смерть

Пленник мог не иметь представления о том, что кейс вообще находился на борту.

– Когда у тебя связь с базой? – Вежновец размахнулся и тыльной стороной ладони ударил по уху.

Из-под наспех наложенной повязки просочилась темная струйка крови и потекла по щеке на подбородок, капая на темный камуфляж. Бандит никак не реагировал на вопрос.

– Когда у тебя связь с базой? – повторил чекист.

Ничего не добившись, он спрятал нож. Мустафа смотрел на него остекленевшим взглядом и тяжело, с хрипом дышал.

– А теперь послушай. Со мной, рано или поздно, ты заговоришь. Можешь поверить, ты не первый и не последний. Здесь не Москва, и ни перед кем отчет давать я не собираюсь. Думаешь, у меня нет на тебя времени? Времени у меня предостаточно. Твои люди пока еще живы, но они уже трупы, сам понимаешь. При любом исходе никто тебе уже не поможет, – чекист не расписывал ужасы, которые сам Мустафа наверняка творил со своими пленниками, они и так ярко отпечатались у афганца в мозгу и должны были вот-вот всплыть в сознании. Палач должен был примерить собственные пытки на себе.

Оставалось надеяться, что у одноглазого богатое воображение.

– Ты сам неплохо умеешь пытать. Вспомни, как человек превращается в живой кусок мяса и мучительно умирает…

Сделав небольшую паузу, Вежновец резким движением выдернул пистолет из кобуры и с размаху засунул в рот афганцу:

– Говори!

Пуская слюни и мотая головой, связанный Мустафа попытался освободиться, но Вежновец, свободной рукой ухватив его за ухо, еще глубже, в самое горло пропихивал ствол пистолета.

– Где контейнер? Когда следующий сеанс связи?! Ну!

Боевик, задыхаясь, что-то неразборчиво промычал. Вежновец вытащил оружие:"

"– Не расслышал.

– В любое время, – Мустафа выплюнул себе на грудь кровь из разбитой губы.

– Что это значит?

– Когда он захочет, тогда и звонит. Иногда и я ему звоню, в экстренном случае.

– Кому ты звонишь?

Мустафа промолчал.

– Омару?

Афганец едва заметно кивнул и опять сплюнул, даже не выказав удивления, откуда русский знает имя его хозяина.

– Где контейнер?

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь. Омар должен все знать. Он что-то искал, а потом повез заложников в лагерь.

Павел вздохнул – «клиент дозрел», и теперь с ним можно делать все что угодно. Стоявший рядом прапорщик из разговора ничего понять не мог.

– Ну? Раскололся? – прапорщик мог и не спрашивать очевидного – это и так было видно.

– Я его заставлю на связь с лагерем выйти.

Павел опять повернулся к Мустафе:

– Называй номер и поговоришь со своим командиром. Говорить будешь только то, что я тебе скажу. Понял?

– Что со мной будет потом?

– Не могу знать. Это решать тому человеку, который тебя выбросил. Я постараюсь с ним все уладить, но и ты постарайся, его будет трудно уговорить сохранить тебе жизнь.