Дремучий случай

Меня тут же вырвало от меланхоличных мыслей, и я вернулся к своему обычному состоянию.

— И что я, по-твоему, должен делать? — спросил я. — Бросаться в омут с головой? Может это вообще ребенок Сазана? Или вообще розыгрыш? И почему, дремучий случай, опять я?! Мне больше всех надо? И денег у меня нет, которые он требует.

— Из того, что ты мне рассказывал о Сазане, мне кажется, что у него не хватило бы ума на такой 'розыгрыш', - заметил Дима. — А почему ты, это вопрос не ко мне, — он ткнул пальцем в потолок и многозначительно замолчал.

— Я даже не знал, что ему известно такое длинное слово как 'благородство', однако он его частенько употребляет, — пробурчал я. — Сазан на все способен. На пакости ума у него всегда хватало.

Снова повисло молчание. Каждый думал о том, что бы могло значить странное поведение Сазана. Я тоже думал, стараясь не отвлекаться на то, как Оксана положила голову Диме на плечо, а он нежно гладит ее ладонь. Кажется, моя болезнь называется одиночеством.

Я глубоко вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на Сазане. Но в голову не приходило ничего более или менее вразумительного. Ход мыслей Сазана логике явно не поддается.

— Я вот что подумал, — Дима первым нарушил молчание. — Допустим, что ты действительно не знаешь мать этого похищенного ребенка, но ведь у ребенка должно быть два родителя. Что если ты знаешь его отца?

Хм… А мысль-то здравая… Стоит над этим поразмыслить.

Я не успел ничего ответить, как в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждешь?

Дима покачал головой.

— Никого. А ты?

— Ко мне приходят те, кто не звонит в двери, а проходит сквозь них.

Дима кивнул, соглашаясь со мной, и пошел открывать дверь. Я остался на месте.

— Все образуется, — миролюбиво сказала Оксана. — Не расстраивайся.

— Не расстраивайся раньше времени, — пробормотал я себе под нос, — все еще станет хуже, успеешь расстроиться.

Пока что все становилось только хуже. И мое предчувствие говорило, что это еще не предел.

Дима не возвращался, в прихожей послышались голоса.

— Какого… — я не договорил и сорвался с места.

— Рома! — окликнула меня Оксана, но я уже вылетел из кухни.

Голос гостя показался мне смутно знакомым. Я встал как вкопанный.

'Пожалуйста, — мысленно взмолился я, — пусть мне только кажется, что этот голос принадлежит тому, о ком я думаю. Пусть мне только показалось!'

Я осторожно вышел в прихожую, на этот раз не торопясь. А потом так и замер с открытым ртом.

— А вот и отец, — пробормотал я, когда снова обрел способность дышать.

В дверях стоял растерянный Алексей Дмитриевич Бендин, мой учитель физики, а за его спиной колыхался призрак той самой женщины, виденной мной утром.

Так вот где я ее видел, не в автобусе и не в магазине. Это жена Бендина, я видел их вместе. Вместе с пятилетним сынишкой.