Дремучий случай

Понять-то она поняла, но было поздно. И так ей захотелось не умирать, чтобы не оставлять Диму одного, так захотелось… Желание было настолько сильным, что что-то произошло. Она все-таки умерла, но она так не хотела в загробный мир, что ее душа и не отправилась туда, она просто исчезла, развеялась по ветру и исчезла навсегда. На том бы дело и кончилось, ан нет. Своим нежеланием умирать, женщина ненамеренно наложила на весь город проклятие — мертвые перестали уходить. Все, кто умер за последний год, остались на земле, приведениями, беспомощными существами, которые уже не могут ожить и вернуться в этот мир и не могут этот мир покинуть. И никто не знает способа, как это исправить. Известно одно — ключ в Дмитрии Березине. Именно он должен сделать что-то такое, чтобы снять проклятие своей матери и отпустить души умерших отсюда. Но, что же такое Березин должен сделать, не знает никто, и сам Дима тем более. Кроме того, Дима вообще ни о чем не догадывается, потому что ни приведения, ни ангелы, ни даже демоны не могут с ним связаться. Многие люди могут видеть и тех, и других и третьих, но ни один человек не может понять их язык.

— А я могу, — прошептал я, пребывая в полном шоке от услышанного. — Дремучий случай, почему я?

Жанна покачала головой.

— Не знаю, и никто не знает. Но ты единственный, кто способен общаться, как с живыми, так и с мертвыми. И именно ты должен стать мостом между нашим миром и Березиным. Ты должен найти Дмитрия, все объяснить ему и попробовать помочь ему найти ответ.

Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Я, что, похож на супермена? Или я Черный плащ, ужас летящий на крыльях ночи? Нет, я еще лучше! Я Чип и Дейл в одном флаконе, и я спешу на помощь. Во! Отпад.

— С чего это вы взяли, что у меня получится? — вздыбился я. — Я не супергерой.

— Ты не супер и тем более не герой, — охотно согласилась Жанна. — Но только ты способен понимать и тех и других. И ты просто обязан помочь нам. Если не ты, то никто, мы и так целый год ждали и наконец-то нашли человека, способного понять нас. Ты должен помочь.

— Я никому ничего не должен, — процедил я сквозь зубы.

— Рома, ты понимаешь, что кроме тебя, нам обратиться не к кому?

Вот только на жалость меня брать не стоит, меня это раздражает. Я даже скривился. Ну чего пристала, спрашивается? Мне бы со своей жизнью разобраться, а не с чужими смертями возиться. Нашли козла отпущения.

— Мне все равно, — отрезал я. — Ищите другого.

Жанна помрачнела. Собралась и… И тут она меня добила:

— Хочешь, чтобы душа твоей бабушки век ходила по земле, не зная успокоения, потому что ее внук — эгоист и бесчувственный чурбан? Хочешь?

Она и в правду меня добила, надавив на больное место. Я ведь и так был виноват перед бабушкой.

— Не хочу, — пробормотал я, сдаваясь.