Дремучий случай

Первой любовью Димы была моя мама, она не сделала аборт, как он подумал, она была гордой, поэтому она просто ушла.

По датам все сходилось. Я сын Димы Березина…

Какая ирония судьбы. Я всю свою жизнь ненавидел своего биологического отца, мечтал, что, если встречу его, то, как минимум, разобью ему лицо. За то, что бросил маму, за то, что оставил меня безотцовщиной. За то, что предал нас обоих. А теперь у меня появились друзья… И мой лучший друг, человек, который совсем недавно чуть не отдал за меня жизнь, тот, за кого и я отдам свою, не задумываясь… Этот человек — мой отец.

Мне хотелось выть и биться головой об стену.

Почему мне не сказали? Почему довели до этого? Зачем позволили зайти всему так далеко?

У меня было много вопросов. А самый главный: почему Дима первым не понял, кто я. Ведь он долго встречался с моей матерью, у них были отношения, они хотели пожениться, это не была связь на одну ночь. Так неужели он не знал ее фамилию? Все же очевидно. Один город, она Марусева, я Марусев, и мой возраст!

— Он не знал твою фамилию, — голос Жанны прозвучал совсем рядом, но сама она не появилась. — Ты никогда не называл при нем ее. Когда тебя забирала милиция, он был без сознания. В отделение к тебе ходила Оксана, а ей фамилию сообщил твой учитель.

— Дремучий случай, — простонал я.

— Могу я войти? — голос Жанны по-прежнему шел из пустоты.

— Раньше ты не спрашивала.

— Раньше все было по-другому.

— Что изменилось сейчас?

— Сейчас тебе больно.

Она была права, мне было больно. Это именно то слово. От меня будто часть оторвали.

— Входи, — прошептал я, не меняя позы.

Мелькнуло белое платье моего ангела, но я не повернулся в ее сторону.

— Ты простишь меня? — робко спросила она.

Я молчал. Мой мир перевернулся с ног на голову, а она просит прощения. Неужели ей будет достаточно слов: 'Я прощаю тебя'? Или их будет достаточно мне?

— Почему ты скрыла от меня, что я тоже Березин? — я нарочно сформулировал так, чтобы не произносить: 'что Березин — мой отец'.

— А ты бы согласился нам помогать?

Ответ последовал незамедлительно:

— Конечно же, нет!

— Поэтому и не сказала. А даже если бы ты и согласился, ты бы изначально воспринимал Диму как врага, вы не смогли бы работать вместе, и, естественно, вы никогда бы не подружились.

— Мой отец — мой друг! Это нормально?! — я непроизвольно всхлипнул.

— Это нормально, — Жанна говорила спокойно и уверенно. — Это как раз совершенно нормально. В большинстве семей так и есть.

— У меня нет семьи! — прорычал я сквозь зубы.

— Теперь есть.

— Ни черта у меня теперь нет!

Я оперся головой о дверь и закрыл глаза. Хотелось провалиться сквозь землю. А еще лучше повернуть время вспять и не брать в руки этот чертов фотоальбом.