Дремлющий демон Декстера

Что-то здесь просто-напросто правильно, чем и вызвано блаженство, возбуждение и удовлетворение моего мрачного попутчика, которые я никак не могу понять. А над всем парит какое-то странное знание, как будто все мне очень знакомо. И хотя никакого смысла в этом я не нахожу, все именно так. И еще до того, как я собираюсь подвергнуть эти странные откровения дальнейшему изучению, приземистый молодой человек в голубом мундире велит мне отойти и держать руки в поле зрения. Несомненно, это был первый из прибывших вояк, и он направил на меня оружие в очень убедительной манере. А поскольку лицо его без явно выраженного лба пересекала одна сплошная бровь, я решил, что разумнее вести себя в соответствии с его пожеланиями. Он как раз напоминал тот тип тупоголового злодея, способного застрелить невинного — или даже меня. И я вышел из чулана.

К несчастью, мое отступление обнаружило маленькую диораму в чулане, и молодому человеку срочно пришлось заняться поисками места, куда бы он смог пристроить свой завтрак. Он бросился к большой урне примерно в десяти футах от нас, прежде чем предаться испусканию жутко уродливых звуков. Я стоял тихо, ожидая, пока он закончит. Дурная привычка — вот так разбрасывать вокруг себя полупереваренную пищу. Совершенно антисанитарно. И это страж общественной безопасности!

Рысью вбежало еще несколько мундиров, и вскоре мой обезьяноподобный друг уже делил урну с несколькими приятелями. Шум был удивительно неприятным, не говоря уже о запахе. Однако я вежливо дождался, пока они не закончат, потому что у оружия есть одно удивительное свойство: из него может выстрелить даже полицейский, которого тошнит. В конце концов один из мундиров выпрямился, вытер лицо рукавом и начал меня расспрашивать. Когда расспросы закончились, меня оттолкнули в сторону, проинструктировав никуда не уходить и ничего не трогать.

Вскоре после этого прибыли капитан Мэттьюз и детектив Ла Гэрта, и когда они наконец овладели ситуацией, я немного расслабился. Но теперь, когда я уже мог куда-то сходить и что-нибудь потрогать, я просто сел и задумался. И мысли мои были удивительно беспокойными.

Почему выставка в чулане кажется знакомой?

Если только я не собираюсь вернуться к своему недавнему идиотизму и продолжить убеждать себя в том, что это моих рук дело, почему все кажется мне так восхитительно неудивительным? Конечно, это сделал не я. Мне стало почти стыдно от глупости такого утверждения. На самом деле «фу». Нелепо тратить время даже на осмеяние такой идеи. Смешно!

И все же… м-м… почему все кажется мне настолько знакомым?

Я вздохнул и испытал еще одно новое чувство — какой-то дурман. Напрочь исчезло ощущение происходящего, кроме того, что каким-то образом я был его частью.