Дрейф

 — В последнее время совсем загоняется по экологии, того и гляди веганами стать предложит… Зайчик, нам нужно серьезно поговорить — теперь ты официально козел.

Посмеялись, отчего по комнате снова загуляло тревожное гулкое эхо. Глотнув остывшего чая, Пашка кивнул в крохотную камеру над дисплеем:

— Говорят, в советские годы главный районный архитектор это место специально не трогал… То ли за редкими птицами тут наблюдал, то ли красоты трогать не решался, то ли старожилов наслушался…

— Знакомая история, — Гольцман откинулся на спинку офисного кресла и оправил подведенный к губам микрофон гарнитуры. — Но рыночная экономика таки диктует, верно?

— Лично я тоже считаю, — Паштет пожал плечами и прислушался к себе, пытаясь определить, не врет ли сам себе, — что смертельного в этом нет. Не убудет от миллионного бора, если в нем пару десятков сосен выкорчевать. Аккуратно, заметим, по линеечке.

Нет, не врал, подсказало сердце. И дело не только в том, что в одном из таких пограничных домов ему выпало чудом выхватить очень дешевую квартиру. От бора и правда не убудет, а людям жить негде.

— Вообще-то, конечно, глушь несусветная… — Комолкин откинулся назад и оперся на вытянутые руки. — Остановка одна всего. Магазинов толковых нет, в ларьках сплошная просрочка. Строек замороженных вокруг, как грибов; ночью во дворах можно не только ногу, но и шею свернуть. Но я привыкну, бро.

— Ага, привыкнешь. — Миха снова хохотнул. — Посмотрим, как станешь к себе на кофий дам зазывать. — Он вставил в глазную впадину воображаемый монокль: — Мадемуазель, не соизволите ли посетить мое загородное поместье? Скорее всего, утром на автобусной остановке вы отморозите себе панталоны. Зато я дам вам потрогать верхушку корабельной сосны на моем балконе!

Когда оба от души посмеялись, а призраки неспокойного эха опять растаяли на бетонных стенах, Мишка подался вперед и подпер подбородок ладонью:

— Одичаешь ты там, Паштетик…

— Не одичаю, братюнь, — тот легкомысленно махнул рукой. — Зато хата своя! Полноценная, на десятом этаже…

— Не страшно одному в огромном доме? — И Гольцман прижал ладони к щекам, изображая известного мальчика из известного фильма.

— Ну я ж не совсем один… — Пашка обернулся к входной двери, словно рассчитывал услышать, как где-то рядом заселяются новые жильцы. — В соседнем подъезде, конечно, хором обжитых побольше. Но и у нас свет в окнах видел, вечерами изредка ремонты идут. Заезжать, правда, почти никто не спешит, без лифтов это напряжно…"

"Он еще раз осмотрел полупустую прямоугольную комнату. Коробки, разбирать которые было бессмысленно до покупки шкафа. Старый письменный стол, заваленный пакетами и связками книг.