Дрейф

Замираю на пороге и затыкаю рот ладонью, чтобы мой вскрик не был слышен во всем стояке.

Над курицей поработал Цезарь. Мой любимый кот, любым видам сырой еды предпочитающий «Вискас» или сухую «Пурину». Цезарь, ощутивший себя царем природы или надышавшийся воздуха, в котором витает бунтарский дух бродячей стаи.

Живот тушки выдран. Потроха подъедены, остатки размазаны по раковине. Лапы оторваны, одна из них пожевана, вторая лежит рядом, чудом не свалившись в гигантский слив. А еще над размороженной курятиной стоит стойкий душок подпорченности, и я даже успеваю подумать, что Людмила Павловна все же оскорбилась, затаила и намеренно принесла мне не самую свежую еду.

— Цезарь?! — строго зову я, выходя в коридор. — Иди-ка сюда, мальчик, нужно потолковать…

Но в ответ я слышу лишь тихое шипение из-под кровати, вздыхаю и начинаю убирать бардак. Разумеется, остатки подарка Людмилы Павловны тотчас отправляются на помойку.

День 17, четверг."

"Мне не хочется возвращаться с работы. Уходить с нее хочется, а вот возвращаться «домой» — категорически нет. Но иных вариантов так и не нашлось. Редактор наотрез отказывает в гостиничном проживании. Найти другую квартиру мне тоже не удается, хотя я провожу на телефоне не меньше двух часов в день. А еще начальство тонко намекает, что если меня тяготят командировочные условия, то они отправят другого. Мужчину.

Я проглатываю, словно покорная шлюха. Подтвердив, что все устраивает и работа будет исполнена в лучшем виде. И возвращаюсь «домой», чего мне делать совершенно не хочется.

Сумка с ноутбуком оттягивает плечо. По колену лупит пакет с мороженым, чипсами и пивом (плотный, непрозрачный, купленный специально для любопытных наседок). Уже открывая квартирную дверь, я бросаю случайный взгляд на почтовые ящики. И вспоминаю.

Наспех разобрав продукты, разгребаю пустые пакеты, набросанные на обувную тумбу. И нахожу под ними пачку корреспонденции, забытой несколько дней назад. Несу в комнату и раскладываю на кроватном покрывале.

Перебираю, вчитываюсь и невольно составляю хронологию.

Первым идет письмо от судебных приставов, и для того, чтобы узнать содержимое, мне не нужно его даже вскрывать. Датировано августом прошлого года. Выписано на мой текущий адрес, в графе фамилия значится некий Носов. Еще одно извещение на Носова доставлено в конце прошлого сентября.

Далее — ноябрь. Отправителем значится одна из микрофинансовых ростовщических однодневок. Вскрываю, убедившись, что это тактично-гневное послание о просроченном кредите. Адрес тот же, фамилия — Поздняков.

Следующая депеша брошена в ящик в январе этого года. Письмо из местного отделения пенсионного фонда, выписанное на Шабрина И.Г., 1956 года рождения.